Лёд и Сахар - Анна Эйч

пауза. Два года назад я был тем, кто переспал с девушкой Адамса, и тем, кто пытался вернуть свою бывшую, по совместительству его новую любовь. Я во всех смыслах был его врагом. Но сейчас мы играем в одной команде, я не имею никаких видов на его жену и более того – они примчались в участок, чтобы вызволить меня.

Сценарий моей жизни достоин экранизации.

– Значит, разобрались? – решаю нарушить затянувшееся молчание. – Зарыли топор войны и можем общаться без взаимных упрёков? – протягиваю руку Картеру.

Он оценивает меня взглядом, вдыхает и с облегчением пожимает руку.

– Да, извини, что накинулся тогда на тебя, но прощения прошу только за тот раз на льду, за всё остальное ты получил по заслугам.

Я усмехаюсь над засранцем, Элли закатывает глаза и спешит нас прервать.

– Ладно, всё, хватит этих соплей, ещё не дай бог друзьями станете.

– Никогда!

– Не в этой жизни.

Отвечаем мы одновременно.

– Вот и славно, ну что, поехали? – спрашивает она у мужа.

– Можно тебя на минутку? – прошу её задержаться наедине и взглядом спрашиваю разрешение у Адамса.

– Жду тебя в машине. – Картер целует Элли в висок и спокойно оставляет нас.

Элли подходит ближе и, поправив хвост, демонстрирует свою полную готовность слушать.

– Ты всё ещё мой агент? – на всякий случай уточняю.

– Конечно, если ты не решил меня уволить после случившегося.

– Даже после того, как ты решила упечь меня за решётку, ты всё равно остаёшься лучшим кандидатом на эту роль, – озвучиваю очевидное, чем вызываю у своего агента неподдельную радость.

– Ты об этом хотел поговорить?

– Нет, я хотел попросить тебя найти одного человека… в России.

– Так… – кивает Элли и ждёт, что я продолжу.

– Знаю имя и фамилию, но в последний раз я видел его и что-то о нём слышал двадцать лет назад.

Глаза Золотовой расширяются.

– Ты кого пытаешься найти, Антон? И я как твой агент должна знать причину!

Я набираю побольше воздуха в лёгкие и начинаю рассматривать ладонь, по которой мне вчера гадала цыганка.

– Мне нужно найти того, с кем я был в детском доме.

– Зачем? – спрашивает Элли, вглядываясь в моё лицо.

– Нужно встретиться с демонами прошлого один на один.

* * *

20 лет назад.

Я иду по длинному тёмному коридору старого здания детского дома, отбой объявили полчаса назад, и все группы наконец-то улеглись и затихли. Прохожу полпути, сворачиваю к крылу девчонок и вижу своего воспитателя Геннадия Владленовича. Я знаю, как проскользнуть мимо него незамеченным, сто раз так уже делал: юркну в туалет, подожду, пока он пройдёт вдоль коридора, чтобы проверить наше крыло, и сразу побегу к спальням девочек. А там разбужу Катю и…

И?

В этот момент я будто вижу самого себя, фантом, самую реалистичную галлюцинацию, которая разговаривает со мной:

– Антон, ты действительно готов отвести десятилетнюю девочку в сарай к хулигану? Готов сделать это ради сомнительного шанса попасть в банду? Сколько раз они тебе это обещали? Где гарантия, что это действительно произойдёт?

– Нигде… – шепчу я своей галлюцинации и выхожу из укрытия.

– Геннадий Владленович!

– Соколов? – воспитатель удивлённо вскидывает бровь. – Ты что здесь делаешь? Отбой прозвучал полчаса назад!

– У меня есть важная информация! – голос дрожит, но я стараюсь говорить максимально уверенно.

Геннадию Владленовичу около сорока, и в отличие от других работников детдома, которые периодически нас строят и наказывают, он сторонник более дипломатичных методов. Никогда не переходит на личности и пытается разобраться в причинно-следственной связи наших поступков. Я не раз его подставлял и подводил, но он почему-то продолжает мне верить и искать что-то хорошее в моей давно прогнившей душе.

– Иди за мной, – тихо соглашается он и ведёт меня в свой кабинет.

Я бы мог просто отказаться, сказать Шнуру, что меня спалили или я проспал, или хоть раз в жизни перестать быть трусом и дать ему отпор, сказать в лицо «нет». Я бы мог. Но не сделал этого. Испугался тумаков от хулиганов или поверил в призрачную вероятность, что после этой ночи я стану своим? Причина, по которой из всех возможных вариантов я выбрал самый поганый, – Катя. Если я не приведу, приведёт кто-то другой или Шнур исполнит свой план другим способом.

Переступая порог кабинета воспитателей, я автоматически подписал себе смертный приговор – я стал стукачом. Страшнее поступка для старших парней детдома не придумать, я предал их гнилой кодекс чести.

– У тебя ещё есть возможность уйти, – сообщает мне Владленыч, присаживаясь на край своего стола.

– Нет, я должен сказать.

– Говори.

Сглатываю. Завтра утром я стану изгоем, и если до этого я себя так только ощущал, то к обеду «крыса» и «стукач» станут моим официальным именем и фамилией.

– Лёха Шнур попросил привести Катю Рыжову в сарай после отбоя, – выпаливаю всё одной фразой, чтобы не передумать. – Я думаю, он хочет…

– Мы оба знаем, чего он хочет. Ты отвёл? – строго спрашивает Геннадий Владленович, во взгляде которого зарождается полное разочарование во мне.

Я мотаю головой.

– Поэтому ты оказался в коридоре? Передумал в последнюю минуту?

Киваю, глаза начинают колоть от слёз. Слабак, не хватало ещё расплакаться из-за этого.

– Ты всё сделал правильно, Антон, – он выдыхает и подходит ко мне. – Слышишь? Правильно!

Снова могу только невнятно хмыкнуть и дернуть головой. И он и я понимаем, что после того, как Шнура найдут в сарае, впаяют ему наказание и проведут воспитательную беседу на тему полового воспитания, он ничего не вынесет из этого урока. Единственное, что его будет волновать, – это месть.

Месть жирному непонятливому сосунку, который навсегда предал банду и слово пацана.

Глава 52. Дети подземелья

Глава 52. Дети подземелья

Антон. Россия.

Асфальта здесь нет – только истоптанная грунтовка с проплешинами прошлогодней травы и свежими лужами, в которых отражается то ли небо, то ли просто серость этого апрельского дня. Я иду по Лесной улице увядающей деревне Стахановка, не уверен, что найду здесь то, что мне нужно, но Элли дала мне этот адрес, поэтому я сел в самолет и прилетел в родной город.

Мне нужен дом под номером тринадцать. Погода и так не располагает к веселью, а