Лёд и Сахар - Анна Эйч

– Я тоже. – вторит Картер.

Мои глаза расширяются, потому что я думала, первое, что он мне скажет, как только вся эта ситуация вскрылась: «Я же говорил!»

– Что ты на меня так смотришь? Да, я тоже начал сомневаться в словах Дайаны, тем более Соколов проявил себя как хороший игрок, а ты постоянно его защищала.

– Никогда его не защищала!

– Ну, хорошо, верила ему, – исправляется Картер. – Вот и я поверил, думал – и правда нормальный мужик. Просто ему не повезло влюбиться в мою женщину.

– Он не любит меня, успокойся.

– Ему же лучше, – фыркает мой муж и тянется, чтобы поцеловать меня. – Ты как себя чувствуешь, не тошнит?

– Нет, просто… – снова перевожу взгляд на заключение, оно не даёт мне покоя. – Как я могла так ошибиться?

– Ты снова за своё? – раздражённо выдыхает Картер и подскакивает с дивана. – Я схожу сделаю нам попкорн, и когда я вернусь, хочу, чтобы ты сожгла эти бумаги и забыла про их существование.

– Ладно, – покорно соглашаюсь и откидываюсь на подушку.

В голове не укладывается. Антон, моя первая любовь, такой искренний и открытый парень, которого я знала, больше нет. Деньги и слава всё же испортили его, а я даже не заметила – поверила той картинке, которую помнила из прошлого.

Через пару минут в гостиную возвращается Картер с тремя мисками попкорна.

– Я приготовил солёный, шоколадный и карамельный. Не знаю, какой ты хотела, но это неважно – ты ведь всё равно не смогла бы выбрать из всех возможных вкусов.

– Фруктовый, – кривляясь, отвечаю я, специально называя вкус, который он не предложил.

– Без проблем, сейчас приготовлю, – Картер ставит три миски на стол и снова уходит на кухню.

Он что, скупил все вкусы? Мы умрём от углеводной комы.

– Есть ещё со вкусом краба и бекона! – кричит он мне, будто прочитав мои мысли.

– Адамс, я буду шоколадный, заканчивай этот цирк! – смеясь, разваливаюсь на диване и начинаю лопать шоколадный попкорн.

Ко мне возвращается мой муж и его объятия, просмотр фильма и сладости немного отвлекают меня от разочарования в старом друге. Соколов изнасиловал девушку. Он подсыпал ей наркотик, чтобы она стала более покладистой. Что у него было в этот момент в голове? Почему он так поступил? Может быть, это какие-то последствия его прошлого – он мало рассказывал мне о детдоме, но этот период жизни точно оставил неизгладимый след на его психике и дальнейшем формировании личности. Может, ему нужна не тюрьма, а психолог? Зачем я передала данные, которые собрал Мэйсон, в полицию! Надо было сначала поговорить с Антоном!

– Элли? – Картер теребит меня за плечо. – Ты где летаешь?

– Нигде.

– Врёшь, снова об этом думаешь? Тебе его что, жаль? – хмурится он. Конечно, ему не нравится, что мои мысли заняты Антоном – он только-только перестал ревновать меня к нему, а тут появилась новая история, из-за которой мы его постоянно обсуждаем.

– Нет, мне его не жаль. Если он и правда это сделал, то…

– Если? Ты не уверена? – Картер садится ровно, чтобы посмотреть мне в глаза. – Есть что-то, опровергающее это?

Я грустно опускаю глаза и рассматриваю плед, которым мы укрыты.

– Нет ничего. Тот парень… Грегори Мартен, ничего не подсыпал Дайане, его проверили на детекторе лжи.

– Тогда что…

Картер не успевает договорить – его прерывает рингтон моего телефона.

– Я знаю, знаю! – отвечаю я и тянусь к телефону. – Поэтому и не могу это никак осмыслить, он был… Картер, он был хорошим парнем. – Я подношу телефон к уху. – Да?

– Эльвира Мать-Драконов? Приветствую!

– Мэйсон, привет, что у тебя?

– Знаешь, мне всё не даёт покоя твой Соколов.

– Не поверишь, мне тоже, – бубню я и начинаю играть с бахромой пледа. Картер пантомимой спрашивает, кто на проводе, и я ставлю громкую связь.

– Я решил дать глянуть документы своему старому другу, он на таких делах не одну собаку съел, – продолжает Бофард. Картер закатывает глаза и откидывается, чтобы лечь поудобнее, а я тянусь к попкорну. – В буквальном смысле. – Бофард и смеётся.

Так звучит тонкий британский юмор?

– И? – тороплю я.

– Так вот, то, что Грегори невиновен, – очевидный факт.

– Спасибо, мы и так это знали. – вздыхаю я.

– Не спеши, моя королева, я ещё не закончил.

– Она не твоя королева, – встревает Картер ленивой интонацией, но с предупреждающим акцентом.

– О, Адамс, и ты здесь? Как дела?

– Мэйсон, давай ближе к делу! – уже начинаю беситься я. – Грегори не виновен, в крови Дайаны наркотики, факт, что секс был с Антоном в ту ночь, подтверждён! Если ты позвонил рассказать нам то, что мы и так знаем, то…

– Не совпадает время! – Мэйсон прерывает меня.

– Какое время?

– В организме Фостер было обнаружено 0,7 мг/л психотропного вещества, что превышает терапевтический порог в 3,5 раза. Даже при плохом метаболизме, которого, к слову, у Дайаны нет, это слишком высокая концентрация.

– И о чём это нам говорит? – спрашиваю, потому что совсем не понимаю, к чему он клонит.

Даже Картер подскакивает и склоняется над телефоном, чтобы расслышать выводы моего сыщика.

– О том, что с вероятностью девяносто процентов препарат Дайана Фостер приняла уже после того, как случился половой акт с Антоном, я предполагаю – за несколько часов до сдачи анализов. Только мне совсем непонятны её мотивы.

– Мне понятны, – вздыхает Картер и запускает пятерню в волосы.

– Мэйсон, спасибо, я тебе перезвоню, – поспешно бросаю трубку и смотрю на Картера.

– Почему ты расстался с Дайаной, если думал, что она была жертвой изнасилования? – аккуратно спрашиваю я, уже зная ответ.

Картер начинает громко смеяться – это скорее истерический смех, в котором есть немного печали и горькой правды.

– Потому что думал, что она врёт, – признаётся он и ловит мой взгляд. – Элли, я с самого начала знал, что она мне изменила. У меня не было доказательств, да и я не хотел в это верить. Она пришла ко мне в слезах, принесла анализы и просила защитить.