История кружева как культурный текст - Бэлла Шапиро

Впоследствии техника изготовления подишпанов получила дальнейшее развитие под названием «филигранная», при которой пучки нитей соединялись между собой сцепами из цветного шелка[117]. Эта техника также имела испанское происхождение.

На Руси кружево из металлических нитей было известно с XIII столетия. Оно упоминается в Ипатьевской летописи под 1252 годом как украшение одежд князя Даниила Галицкого: «кожюх же оловира Грецького и кружевы златыми плоскими ошит»[118]. Также оно отмечается в Волынской летописи под 1288 годом, в повествовании о смерти князя Владимира Васильковича: «омывше и увиша его аксамитом с круживом якоже достоин царем»[119].

Существует предание, что происхождение названия «кружево» связано со словом «круг», поскольку оно служило для окружения, окаймления оплечья, подола, бортов и обшлагов царской или великокняжеской одежды[120].

Золотное кружево, или, как его называли на Руси, «круживо», различали кованое, аксамитное, цепковое, крушковое, плетеное, тканое и низаное[121]. Однако значительная часть этого перечня, как и кружева Даниила Галицкого и Владимира Васильковича, относится к галунам, позументам и тканым тесьмам[122]: «тегиляй бархат венедитцкой рудожолт, стеган. Круживо на нем – ткано шолк червчат с серебром»[123].

Низаное кружево среди всего массива золото-серебряных изделий находилось на особом положении. Оно бытовало исключительно в царском кругу; однако даже здесь его применяли довольно редко. От других видов кружева, изготовленных из металлической нити, его отличало наличие жемчуга и так называемой бгани[124], то есть различных блесток, бляшек, «звездок»[125] и прочих декоративных включений. Блестки, или «пелепела», то есть мелкие металлические кружочки с отверстием для закрепления, «выделывались из золота, серебра, мишуры, цветной фольги, цветного стекла или зеркальные… чрезвычайно разнообразной формы: овальные, круглые, трехгранные, квадратные, полумесяцем, звездообразные и т. п., но обычная основная форма для металлических блесток была круглая», слегка выпуклая кольцеобразная[126].

Блестки в золото-серебряной работе сочетались с работой жемчугом, канителью и шелком: «а на Государе [Михаиле Федоровиче] было платья (для ненастья): однорядка вишнева, круживо немецкое кованое в каймах шолк зелен с пелепелы»[127]. Работа блестками в XVI веке встречается реже, чем в XVII веке, а в самое широкое употребление она вошла в XVIII веке[128].

Для разнообразия работы с металлической нитью употреблялись и плащики – «род мелких фигурных бляшек из золота и серебра, которые делались выпуклые или плоские, резные, чеканные, с чернью или эмалью. Очень разнообразные по форме, плащики служили богатым добавлением, эффектно заполняя узор и шитье золотом или шелками или же низание жемчугом, внося большое разнообразие в орнамент и увеличивая художественное впечатление»[129].

По своему назначению плащики были схожи с аламами, или образцами, – большими серебряными бляхами из басменного золоченого серебра[130], которые сопутствовали металлическому кружеву на царских одеждах. Так, на бархатную шубку царицы Марьи Ильиничны в 1648 году было «нашивано круживо с оламами, около оламов низано жемчюгом»[131].

Образцами были украшены и «государевы ездовые занаряды», летние и зимние: «ферези скорлатные, большие. На них круживо немецкое, плетено золотом; образцы в четырех местах, круглые, низаны жемчугом по синему отласу», и «ферези скорлатные на соболях, круживо немецкое, плетено золото, как кружечки; образцы в пяти местах долгие, по синему атласу сажены жемчугом. Около образцов веревки золоты»[132].

Кружево также дополнялось мелкими дробницами – серебряными золочеными бляхами с мелкими чеканными или резными сюжетами[133]. Дробницы были более крупными, чем «плащики», чаще всего круглые выпуклые; встречались овальные, крещатые, клинчатые и другие формы. Дробницы имели чеканные, черненые или эмалевые изображения или надписи[134]. В работе мастериц бляшки (блестками, звездками, пелепелами, плащиками, чепочками и т. п.) объединялись в понятие «бгань»[135].

Собственно низанье представляло собой нанизывание жемчуга на нитку в виде сквозной сетки. На Руси было известно несколько техник низанья жемчугом: «в снизку», «в ряску», «в перье», «в прядь», «в две пряди», «в одно зерно», «в рефидь», «в сетку», «решеткой» и др.[136] В работу шли как целые зерна, так и их половинки, что удешевляло стоимость изделия[137].

Для низанья использовали привозной морской жемчуг, составлявший в исследуемый период значимую часть импорта[138]. Ценность жемчуга зависела от места его добычи, а также размера (выделялись зерна «большой, средней и малой руки») и цвета. С конца XVI века была введена дополнительная браковка зерен по их форме.

Особо ценные экземпляры носили название «жемчужина», прочие же объединялись в общее понятие «жемчуг»[139]. Ровные круглые зерна назывались «скатным» или «окатным» жемчугом, который ценился значительно выше, чем жемчуг неправильной формы под названиями «уродец», «зубоватый», «угольчатый» или «рогатый»[140].

Крупный жемчуг продавался поштучно или «кистями» (он нанизывался на нитки, которые затем связывались в кисти), мелкий – на вес, который измерялся в фунтах или золотниках[141]. В низанье применялся и тот и другой: «Ризы. Аксамит золотной, по нем травы золоты петельчаты… вместо опушки кружево низано жемчугом по червчатому бархату средним и мелким жемчугом с канителью и звездки, подложены дорогами червчатыми, подпушены атласом желтым»[142].

Наибольшую стоимость имел белый или светло-розовый ровный и крупный «бурмицкий» или «гурмицкий» жемчуг из Ормуза в Персидском заливе. Высоко ценился и крупный ровный жемчуг из черноморской Кафы. Несколько ниже оценивался цветной цейлонский и индийский некрупный жемчуг. Уточним, что кафимский жемчуг зачастую получал свое название не по месту его добычи, а по месту продажи[143]; подобная практика была весьма характерна для торговли в прошлом[144]. Дешевые сорта жемчуга, такие как китайский морской и отечественный речной в низаном золото-серебряном кружеве не применялись. Отметим, что рукодельницы Средневековья работали и в технике саженья, то есть прикрепления жемчуга к уже готовому изделию.

Кроме жемчуга, для низанья и саженья употребляли самоцветные каменья. Так, зимой 1613/14 года «в верх к государыне иноке Марфе Ивановне в хоромы отпущено 16-ть камней, яхонтов лазоревых больших… а вставливати те каменья в гнезда в круживо Государю»[145]. 20 января 1626 года «сделали серебреные мастеры Давыд Омельянов да Остафей Семенов к Царицыну опашню в жемчужное круживо, в чем ставити каменье, 64 гнезда золотых»[146].

Среди драгоценных камней, которые чаще всего использовались для кружевного низанья, находились рубины (под именем червчатых яхонтов), лалы (красные камни с окраской бледнее рубинов), изумруды («искры изумрудные») и сапфиры («яхонты лазоревые»)11[147]. В работе задействовались и полудрагоценные камни, а также стекло и подделки под именем «простых камней» или «смазней»[148].

Низаным кружевом украшались особо ценные вещи церемониального значения и царские одежды. Той же зимой 1613/14 года «к государыне великой старице иноке Марфе Ивановне [было передано] 14 золотников жемчугу среднего. Отдан мастерицам низати кружево Государю к аксамитной шубе»[149]. «Телогрея [царевны Ирины Михайловны] отлас червчат гладкой; кружево плетеное золотное. Меж золота низаны жемчугом репьи»[150]. Репьями называли маленькие металлические зубчатые чашечки, куда вставлялись жемчужное зерно или самоцветы[151].

Царице Евдокии Лукьяновне в 1627 году была сшита роспашница «камка бурская, на червце травы и листье золото; вошвы по бархату по червчатому низано жемчугом репьи и косы, в репьях и косах в золотых гнездах зачеканивано каменье яхонты, и лалы, и изумруды, и бирюзы»[152]. Репьи могли быть живыми, закрепленными на спнях, то есть подвижно таким образом, что они «от движения головы качались, дрожали и тем производили еще больше блеску во всем уборе»[153].

Драгоценные камни для кружевного низанья были привозными; они доставлялись в Россию и с Востока, и с Запада. В рукодельных работах использовались просверленные камни