Жертва по призванию - Галина Кор

Галина Кор

Жертва по призванию

Глава 1. Просто я…

Черная, белая, черная, белая… Нет, я не учусь играть на фортепиано… Это судьба чередует события моей жизни в такой последовательности. И почему всегда белая полоса короче черной…

Вот и сейчас, сидя на паре по философии, я чувствую необъяснимую тревогу, предвестницу черной полосы… Я научилась ее распознавать. Она, словно сгусток темной и плотной энергии, обнимает меня со спины, крепко сдавливая в своих объятиях.

— Эй, Яна, — толкает меня в бок новоиспеченная подружка Наташа. Дружим мы всего пару месяцев. Вместе поступили на филологический. Мы разные, но почему-то очень быстро сошлись.

— Что? — шепчу еле слышно.

Преподша по философии — нервная женщина. Если честно, то мое видение преподавателя было иным. Мне казалось, что человек старающийся растолковать сложные философские идеи и темы, должен обладать терпением, харизмой, быть интеллектуально развитым и спокойно коммуницировать с окружающими. Но мое видение разбилось о скалу по имени Виолетта Антоновна. Вечно недовольная и раздражительная особа.

— Пойдешь со мной вечером на скалодром?

— Максимова! — кричит преподавательница. — Если тебе не интересны философы Древней Греции, можешь быть свободна! Только сразу знай, что на экзамен можешь тоже не являться!

— Я обожаю философов Древней Греции, — прикладывает руку к сердцу Наташа, — жить без них не могу. Это же кладезь мудрости и знаний, накопленных за века! — Вот умеет Наташа быстро соображать и… красиво врать. Надо было ей в театральный поступать. Такой талант пропадает. А мимика? А жесты? Актриса с большой буквы. — Книги по философии — это же источник моих каждодневных размышлений, а также вдохновения и руководства в повседневной жизни. Вот Сократ говорил: «Я знаю, что я ничего не знаю». Просветите, будьте так добры, Виолетта Антоновна, о чем же он не знал, и так и не узнал… или узнал, но нам не сказал…

— Еще одно слово, — стучит нервно карандашом по книжке, а потом указывает на дверь, — и вылетишь!

— Молчу-молчу, — Наташка поднимает примирительно руки вверх, — только из-за большой любви к Сократу.

Наташа, в отличие от меня, в карман за словом не полезет. Я же, стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания. Я не люблю выступать на публике; когда вызывали в школе к доске, постоянно краснела и блеяла, хотя прекрасно знала материал. К одиннадцатому классу уровень тревожности понизился, но в целом проблема не пропала. И вот так, как Наташа, я бы не смогла припираться с преподавателем, промямлила бы: «Простите», и покраснела до корней волос.

До конца пары сидим молча, но Наташа была бы не Наташа, если бы не продолжила диалог, только письменно. Написав фразу, двигает тетрадь ко мне, а я, отвечая, возвращаю.

Так мы выяснили, что на скалодром я с ней не пойду, так как меня пригласил в гости Вадим.

Прочитав его имя, Наташа цокает и жеманничает.

— Что опять, Максимова? — снова на нее импульсивно рычит Виолетта.

— Простите, Виолетта Антоновна, — кривится Наташа, опуская руки под стол и прикладывая их к животу, — живот разболелся. Наверное, от пирожков столовских изжога.

Лицо преподавательницы вытягивается от таких подробностей жизни Наташиного живота.

— Ой! — добавляет Наташа драматизма, изображая на лице страдание и боль вселенского масштаба.

— Если надо, выйди, — боясь непредвиденных последствий, Виолетта готова отпустить ее.

— Нет-нет, все нормально. Сократ терпел, и нам велел… — одногруппники начинают хихикать.

— Ну и группа… — недовольно качает головой Антоновна, бормоча якобы себе под нос, а на самом деле на всю аудиторию, — понабрали в институт двоечников… А я должна из них что-то слепить…

Конечно, мы не двоечники, и никто нас не понабирал, сами поступили. Дело все в том, что Виолетта Антоновна относится к девушкам как к потенциальным соперницам. Так говорят злые языки… Я бы подумала, что наговаривают, но ее постоянные комментарии по поводу одежды, макияжа, личностных качеств, услышали уже практически все девчонки группы. А мы, на минуточку, первый курс, и учимся третий месяц. Ей за тридцать, а нам по восемнадцать… и этим все сказано.

Наконец-то пара заканчивается, как и учебный день в целом. Четыре пары пролетели для меня незаметно. Мне нравится учиться. Мне нравится этот институт. Мне нравится филология. Я поступила на бюджет, полагаясь лишь на свои знания. И никакие обстоятельства не заставят меня бросить это дело.

Да и возвращаться в свой городок — это… словно ты делаешь шаг вперед, а потом огромный прыжок назад. Нет-нет, я так не хочу. Я хочу двигаться лишь вперед. Тем более, что и возвращаться мне особо некуда. Мама заявила мне в лицо, что я уже взрослая, и теперь моя жизнь — это моя, а она будет устраивать свою, так как ей только сорок и на горизонте новый ухажер. После того, как ее бросил мой папа, ни с одним из них я не смогла наладить обычные человеческие отношения. Они не видели во мне ребенка…

— Яна, как тебя угораздило влипнуть в этого мажора? — Наташа в очередной раз делится своим мнением о Вадиме.

— Мы просто дружим, — пожимаю плечами.

— Ты сказочная дурочка… — качает осуждающе головой. — Ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

Верю ли я? Не знаю… Но пока за эти три месяца знакомства Вадим ни разу не намекнул на секс. Он изредка приглашает меня в кафе, может угостить стаканчиком кофе перед парой, подвезти куда-то, если я прошу… ничего такого… А я в свою очередь, помогаю ему с английским. У меня такой склад ума, что языки мне даются легко. Я училась в школе с английским уклоном, он преподавался с первого класса, а с пятого добавили французский. И ради интереса я сама выучила испанский.

— Почему нет? — отвечаю на Наташкин вопрос.

— И домой он тебя просто как приглашает? — играет бровями.

— Просто так… Да я была у него дома всего два раза. И во все эти разы там присутствовала его мама, а еще горничная и кухарка.

— Горничная, кухарка… — ворчит Наташа. — Ты знаешь как твой Вадим куролесит? Вон летом, пьяным въехал в столб, хорошо, что никого не сбил. А до этого… зимой… устроил гонки на главной улице города со своими дружками. И это только то, о чем известно. А сколько его «приключений» не стало достоянием народа?

— Если он такой плохой, почему ему все сходит с рук? — пожимаю плечами. Конечно, она рассказывает мне о похождениях Вадима не в первый раз, Наташа местная, в отличие от