Жертва по призванию - Галина Кор

— Но… — хочу возразить. И тут же поворачиваюсь в сторону Дарины, показывая на нее, как на причину будущего отказа.

— Дарина — прекрасный ребенок, спокойный, растущий не по дням, а по часам. Поэтому любая квалифицированная медсестра, справится с уходом за ней, тем более, Валентина Сергеевна, соседка наша из тридцатого дома — молодая пенсионерка, ей всего-то пятьдесят шесть.

— Ты всех соседей знаешь? — искренне удивляюсь и улыбаюсь. Андрей вроде не слишком общительный, но знает всех. Или это он только со мной стеснительный?

— Многих. Ты не увиливай от разговора.

— Я подумаю, — сегодня мне хочется говорить о чем-то другом, точно не об учебе. Хочу чего-то такого… чтобы дух захватывало, кружило голову и заставляло сердце замирать, а потом пускаться в пляс под какую-то веселую мелодию. — Так… продолжай, что ты мне еще делаешь, — кручу рукой в воздухе, подталкивая его к нужным мыслям.

— Эм… еще, желаю тебе, чтобы Дарина росла и радовала тебя, была умненькой и красивой, как ты.

— Хорошо… — киваю, принимая такое пожелание. Чувствую, что для нужного для меня пожелания он будет идти еще очень долго. Поэтому задаю наводящий вопрос: — А мужа мне хорошего желаешь? — прикусываю губу, стараясь скрыть улыбку, но у меня это плохо получается, она так и норовит выдать меня.

— Хм… Я даже знаю, где он живет! Знаешь, что он мне говорил? — вскидываю брови, ожидая продолжения. Андрей протягивает мне руку, и я вкладываю свою в его. Подтягивает ближе к себе. Он сидит, а я стою рядом, но мы практически одного роста. — Что каждый день он просто умирает от желания тебя поцеловать.

— Передашь ему? — чуть наклоняюсь и невесомо прикасаюсь к губам Андрея.

— Тут самому мало… что тут передавать? — в глазах заплясали озорные огоньки.

— А сколько надо передать, чтобы он понял, что мне тоже хочется его поцеловать?

Андрей притягивает меня к себе, усаживая на колено. И начинается наш поцелуй… Сначала нежный, невесомый, аккуратный… постепенно перерастающий в более страстный и неутолимый.

Прерывает нас Дарина своим кряхтением, которое вот-вот превратится в плач. Короче, дочь намекает, что надо матери совесть иметь… Поцелуи — это хорошо, только ребенка этим не накормишь…

Вот так постепенно, все и закрутилось.

И пик моей влюбленности наступил уже тогда, когда мы расписались. Меня прямо рвало от чувств! Хотелось кричать об этом на весь мир. А еще, запереть Андрея дома, и не выпускать. Оказывается, я страшная ревнивица. Как сказал Андрей:

— Львица! Теперь я официально самый счастливый пленник твоих львиных лап, клянусь, не чесать тебя против шерсти.

Через год мы окончили ремонт в моем доме. Я хотела продать, но Андрей сказал, что это достанется нашим детям. А в случае чего… чего никогда не случится, я должна быть уверена, что у меня есть свое жилье. Поэтому решили пока сдавать.

А еще через год мы решили поехать в наш первый совместный отпуск за границу.

Я видела, как Андрея корежило от мысли лететь на самолете, но… он сильный… и ради нас готов на все.

Мы в аэропорту. Ждем объявления посадки. Дарине уже два года и два месяца. От крохи, которая утопала в человечках для новорожденных, не осталось ни следа. Пушистые щечки, ручки, ножки… и ротик, который что-то постоянно жует.

Вот и сейчас, она съела печенье, а теперь требует сок, чтобы его запить.

Андрей остался с ней, а я сбегала в кафе за соком, и спешу к ним.

Людей в аэропорту много: пассажиры, провожающие, обслуживающий персонал… Шум голосов сливается с объявлениями в динамиках, создавая знакомую суету этого места. И в этой суете я задеваю кото-то плечом.

— Простите, — бросаю на автомате, лишь мазнув взглядом по незнакомцу.

— Яна? — слышу свое имя, произнесенное удивленно.

Приходится остановится и посмотреть на того, кто знает мое имя.

— Это ты? Тебя не узнать… — в голосе слышатся нотки… восхищения.

Его взгляд бегает по мне, рассматривая и изучая.

— Привет, Вадим, — в моем же голосе нет ничего. Вот смотрю на него… а он — никакой. И что мне могло в нем нравится? Вадим — точно не Андрей, даже рядом не стоит.

— Как дела? Куда ты пропала?

— Нормально все…

И тут моя неугомонная дочь бежит с криком:

— Мама! — подбегает и тянет руки, чтобы я ее подняла.

— Это твоя дочь? — Дарина не дает мне ответить, перетягивая все внимание на себя. — А кто отец? — в голосе Вадима появляется явный интерес.

— Я! А что? — как всегда вовремя появляется моя опора и защита. Андрей спрашивает у Вадима таким тоном, что у любого отпадёт желание задавать дальнейшие вопросы.

— Да нет… ничего, — мнется Вадим.

— Яна, нам пора, — Андрей забирает у меня Дарину и возвращается к нашим чемоданам.

Махнув рукой Вадиму, молча разворачиваюсь и следую за ним.

И главное — никакой тревоги, страха и переживаний. Они остались в прошлом. Вместе с черной полосой.

И что я поняла за эти годы, прожитые с Андреем…

Что мужчины до него пытались за мой счет что-то доказать себе. Вадим доказывал, что мог заполучить любую, заставить мир крутится вокруг своей персоны, самоутверждался…

Игорь же, доказывал себе, что может из страха вырастить любовь, построить идеальные отношения по щелчку пальцев. Он возомнил себя Богом, а оказалось, что смертен.

А Андрей ничего не доказывает. Он просто делает мир вокруг меня лучше. Без лишних слов, без показухи. Берет, и делает. И это называется заботой.

— Кто это? — интересуется Андрей. И не потому, что подозревает меня в чем-то. Просто переживает…

— Сын отца, — два слова, но они объясняют все. — Но это уже не важно… Это было не со мной… — Обнимаю его за талию и тянусь за поцелуем.

Дарина оказывается быстрее: она наклоняется первой, перехватывая поцелуй. Андрей смеётся, а его глаза словно обещают: следующий поцелуй будет предназначен только нам двоим.