Жертва по призванию - Галина Кор

смотрю на эту несчастную женщину. Почему-то мне ее жаль… хотя я абсолютно ее не знаю. Может, она и заблуждается на счет похождений мужа, но в моем видении идеального мира, все люди заслуживают быть счастливыми. И я искренне желаю и ей счастья.

Комната Вадима первая по коридору. Он заводит меня внутрь и закрывает дверь.

— Прости за эту сцену. У матери бывают заскоки. Что-то вобьет себе в голову, а потом выносит мозг всем окружающим.

— Да ничего… У меня мама тоже личность неординарная... Ну что, где там твоя магическая книга по английскому языку?

Скидываю рюкзак на пол, а за ним слетает и куртка. Падаю в кресло у стола и жду, пока ученик усядется рядом.

— Давай лучше на кровати. — Вадим берет книжку и падает на живот, забавно пружиня. — Чего стоишь, приземляйся, — хлопает рукой по покрывалу, — английский сам себя не выучит.

Ложусь рядом. Он подсовывает мне книгу, предлагая самой найти то место, на котором остановились. Листаю.

— Ага… вот… Modal Verbs and Their Uses, — читаю название новой темы.

— Perfect, Past, Future… — Вадим утыкается лбом в сложенные руки и ворчит недовольно, — скучно и неинтересно. Не хочу я это учить.

— Приехали… — произношу с претензией, — ты сам попросил. Неинтересен тебе английский, не учи… — захлопываю книгу. — Что тогда ты хочешь от меня?

— Поцеловать тебя хочу, — поднимает голову и смотрит пристально в глаза. На лице явный интересен… он ожидает моей реакции.

А какой она будет я и сама не знаю. Возмутиться? Так он вроде ничего еще не сделал… Вернуть к разговору о том, что не будет торопить? Да он и не кидается на меня, просто честно говорит о своих желаниях. Свести все к шутке? Не смешно…

Интересно, а как это целоваться с парнем?

Тело само принимает решение. Глаза медленно закрываются, а рот, наоборот, приоткрывается. Чувствую, как Вадим подвигается ко мне ближе. Кладет руку мне на затылок и ненастойчиво тянет на себя. Его губы касаются моих. Нежно целует сначала верхнюю губу, потом нижнюю… а затем его язык проскальзывает внутрь, сталкиваясь с моим. Поцелуй моментально превращается в напористый и страстный.

В какой-то момент мне становится мало воздуха. И я уже не лежу рядом с ним, а оказываюсь уложенной на лопатки. От осознания своей уязвимости, вспыхивает внутренний огонь страха. Упираюсь руками ему в плечи, стараясь отстранить.

Резко поворачиваю голову, прекращая наш поцелуй. Вадим тяжело дышит в район моего виска, заставляя короткие волоски на голове щекотать лицо.

— Прости… увлекся. Уж очень ты увлекательная девочка… Яночка, — шепчет мне в ухо. От его шепота мурашки пробегают волной по телу.

Мы смотрим друг другу в глаза и молчим. Вдруг эту тишину и неудобную паузу разрывает дикий женский крик, а за ним следует звук бьющегося стекла.

Вадим вскакивает с кровати и вылетает из комнаты. Теперь, когда дверь открыта, я слышу претензии кричащей женщины более четко. Это кричит мама Вадима:

— Я никуда не поеду! — кричит она, захлебываясь слезами.

Ей что-то говорит мужчина, но его слов не разобрать. Но тон, которым он говорит, такой… резкий, ледяной, жесткий.

Я встаю с кровати и мнусь на месте, не решаясь не то что спуститься вниз, а даже сделать лишний шаг.

— Что вы опять орете?! — в спор вступает Вадим.

Мужчина что-то бросает в ответ. А потом слышны только причитания Елизаветы Владимировны и успокаивающие слова Вадима.

Мне бы испариться… Только как и куда? Присутствовать при семейных разборках малознакомых людей то еще испытание.

Мимо комнаты Вадима проходит мужчина. Я понимаю, что это человек, чей голос был не слышен, но его интонация пугала, даже несмотря на трудноразличимые слова. Он идет вальяжно, руки в карманах брюк, отчего полы его пиджака слегка растопырены. Он видит меня периферийным зрением, останавливается ровно по середине дверного проема и принимается изучать.

Киваю, приветствуя, но сказать ничего не могу. Слова словно застряли в горле. Он не представляется. Да и так понятно, что это отец Вадима. Хотя внешне они не очень-то и похожи.

Его взгляд тяжёлый и давящий. В его образе вроде нет ничего пугающего, но назвать его приятным трудно. Скорее, устрашающим.

Он проводит по мне взглядом, как сканером: лицо, шея, грудь… Хочется прикрыться, словно я раздета. Я знаю, что я одета, но одежда не даёт мне чувства защиты… Когда его взгляд касается моих колен, хочется одернуть юбку, сделав её максимально длинной.

Закончив со мной, он переводит взгляд на постель. Словно под гипнозом перевожу взгляд вслед за ним. Я изначально знаю, что покрывало примято, видно, что мы на нем лежали. И от осознания того, что и он это понимает, мое лицо вспыхивает от стыда. Хочется провалится сквозь все этажи и очутиться на улице. А лучше подальше от этого дома и всей этой неприятной ситуации. Мне жутко не удобно перед этим взрослым мужчиной. Чувствую себя падшей девкой, настолько остро ощущая его осуждающий взгляд.

Так и ни сказав ни слова, он разворачивается и продолжает свой путь.

Вроде мне должно стать легче… но не становится. Тревога проводит своей холодной рукой по позвоночнику и касается моей шеи.

Глава 3. Забыли… забили…

Стою как статуя еще минут десять. Внизу стихает плач, крики, разговоры. Кто-то начинает с характерным звуком собирать веником стекло. Слышатся шаги, кто-то поднимается по лестнице. Наконец-то возвращается Вадим.

— Пойдем, я тебя домой отвезу, — Вадим не смотрит в глаза, берет со стола ключи от авто и снова выходит. Подхватываю свою сумку и спешу за ним.

Спускаемся по лестнице. По правую сторону — гостиная. Вижу, как горничная сметает осколки. По-моему, это все то, что осталось от графина и стаканов, стоявших на камине. Белая облицовочная часть камина перепачкана чем-то красным, словно художник махнул кисточкой в порыве экспрессии. И тут до меня доходит, что это кровь… Матери Вадима в комнате нет. Что здесь могло произойти? И почему его отец был настолько спокоен?

Задерживаюсь у выхода, обуваясь. Вадим придерживает входную дверь, ожидая меня.

— Уже уходите? — вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь.

По лестнице спускается отец Вадима. На его лице ни малейшего намека на эмоции — он будто камень. Складывается впечатление, что скандал в его доме, к которому, как мне почему-то кажется, он сам причастен, его вообще не волнует. Словно это пустое и совершенно неважное событие… Может, для них это норма? И кровавые потеки на камине — это такой стиль выразить свои эмоции?

— Да. Я отвезу Яну в общагу и