Навья княгиня - Виктория Александрова

Виктория Александрова

Зов Марены. Навья княгиня

Глава 1. Вороны, соколы и голубка

А за мной воробей и ястреб, туман и свет,

Мелочь трав полевых, подорожник, репей рябой…

Я не знаю имён, но я тоже одна из тех —

Придорожных, безбожных, убоженных под пятой.

Здесь я, шаг мой…

Я ещё помню дорогу домой.

(Мельница — Василиса)

Вельмира шла по лесу, наполненному запахами весны. Недавно здесь пролился дождь, поэтому тропка, ведущая к реке, покрылась многочисленными лужами, а грязь пачкала черевьи и подол сорочки. Это немного раздражало, но раздражение быстро сменилось умиротворением и каким-то странным удовольствием, когда грудь наполнил свежий лесной воздух.

Вельмира даже замерла на пару мгновений и прикрыла глаза. В тот час она не мыслила для себя доли лучше, чем та, что ей уже вытянули суденицы.

Она готовилась стать жрицей Марены: уже шесть лет, с тех пор как надела понёву, она жила в лесной избушке вместе с нынешней жрицей, Заветой, ягой, как её называли на правом берегу Воронца. О том, сколько лет эта женщина жила в отдалении от мира живых, можно было только догадываться, но, смотря на неё, Вельмира, понимала: ей этот мир уже и не нужен. Сама же она то и дело с тоской вспоминала свою прошлую жизнь, своё детство, такое далёкое, но в то же время близкое, будто оно было вчера… И город Воронец недалеко от давшей ему название реки, и богатую избу князя-отца, и мать, и братьев, и подруг… И белокурого Ярослава, сына воеводы…

Так почему лишь сейчас, шесть лет спустя, Вельмира поняла, что готова забыть всё это и оставить навсегда там, за Горяч-мостом, на правом берегу Воронца?

Она сама не заметила, как подошла к этому мосту. У реки было прохладнее, чем в лесу, и от этой прохлады особо не спасала даже белая вздевалка из плотного льна. Налетевший ветерок, младший стрибожий внук, взъерошил распущенные волосы Вельмиры, перевязанные одним лишь очельем с парой колец у висков. Кольца эти были самые простые, без бусин, подвесок или «лучей». Если бы кто-то увидел их, то не смог бы понять, к какому племени принадлежала их хозяйка — ведь у Вельмиры больше не было племени, кроме яги и младших жриц.

Она пригладила волосы и пригляделась: на противоположном берегу, в мире людей, её должен был поджидать короб с едой и прочими дарами. Сегодня была её очередь забирать этот короб — другие девушки, Нежданка и Дарёна, ушли в лес. Конечно, жрицы сами были в силах себя прокормить, они держали кур, выращивали разный овощ, а ещё Завета умела стрелять из лука (боги знают, где и когда научилась) и своих подопечных тоже обучила. У Вельмиры получалось неплохо, но у Нежданки — ещё лучше, и поэтому иногда у них на столе бывала и заячья похлёбка, и жареная бельчатина. Но кое-что от людей они всё же принимали: короб оставляли на берегу Воронца каждые два-три месяца, а девушки ходили его забирать. Перебегая Горяч-мост, Вельмира всегда дрожала, ибо на какую-то долю мгновения оказывалась в мире людей, хоть этих самых людей видела редко и издалека.

Но сегодня… сегодня короба не было. Вместо него на привычном месте стояло несколько человек. Вельмира остолбенела и попятилась: она увидела рукояти мечей, прикреплённые к поясам ножны, колчаны со стрелами… Это были мужчины. Мужчин она не встречала все эти шесть лет. Стоило бы испугаться, но оружия никто из них не достал, вперёд по мосту не бросился — если бы хотели, давно бы уже сделали.

И что же им тогда нужно?

Увидев её, они мигом отвернулись, опустили глаза, и Вельмиру осенило — она начала быстро, неуклюже заплетать распущенные волосы в косу. Давно уже не заплетала, на своих землях жрицы никогда этого не делали — даже пожилая Завета. Женщину её возраста в обычной жизни увидеть без головного убора было немыслимо. Появляться перед чужими людьми в таком виде Вельмире было стыдно, да и им на неё так смотреть — тоже.

Она заплела косу и сжала кончик в кулаке — нечем было перевязать, чтоб не расплелась.

— Будь жива, княжна! — громко поздоровался один из мужчин, стоявший чуть ближе к реке, чем остальные. Она насчитала пять воинов за его спиной и невольно попятилась.

Вельмира поняла, что голос и облик этого человека ей знакомы, но никак не могла вспомнить, где слышала его и видела. Среди остальных мужчин его выделяли короткая рыжеватая борода, высокий рост и широкие плечи. Его тёмно-червонный кафтан был отделан на груди блестящим жёлтым шёлком — Вельмира же к шёлку не прикасалась уже много лет, а свои сорочки они с Заветой сами украшали лишь вышивкой из льняных ниток.

Поняв, что с другого берега они её вряд ли услышат, она осторожно дошла до середины моста.

— Вы припасы принесли? — Она хотела, чтобы голос прозвучал требовательно и отстранённо, но в последний миг он сорвался от волнения.

— Поговорить надо, княжна, — склонил голову мужчина. — Иди уж к нам, — он кивнул на мост, — или нам к тебе перейти?

Им? К ней? Немыслимо! Вельмира никогда не видела, чтобы люди с правого берега Воронца переходили этот мост. Какие-то другие мосты, вверх и вниз по течению, где лес на левом берегу был не таким густым и где не жили никакие жрицы, конечно, использовались и землепашцами, и оружниками, и рыбаками, и даже наверняка старейшинами и князем при сборе дани… Но этот? Горяч-мост — переправа, отделяющая жизнь и смерть!

Очевидно, что гость пошутил. И Вельмира собралась с силами, глубоко вздохнула и перебежала мост, стараясь не смотреть назад и в воду. Испачканные в грязи черевьи скользили, но она не боялась упасть. Когда она наконец сошла на берег, пришедшие мужчины дружно поклонились ей. А она стояла, сжимала кончик косы, не зная, что делать и стоит ли кланяться в ответ.

— Уж прости, что мы нарушаем заведённые порядки, — вздохнул вожак, — но вести срочные.

— Почему вы называете меня княжной? — пролепетала Вельмира, не зная, куда деваться от внезапно сжавшей сердце тревоги. И правда, если бы эти люди не принесли каких-то важных вестей, то вряд ли позвали бы её сюда… Вряд ли бы они вообще показались ей на глаза. — Я уже шесть лет как не княжна, а…

— Видать, снова тебе