Навья княгиня - Виктория Александрова

Перед ней стоял Мстивой Пресветич, княжеский воевода — по крайней мере, он был воеводой шесть лет назад. Она помнила его как человека отважного и умного, всегда готового помочь князю Богомилу советом или оружием… Помнила она и его детей: маленькую рыжую Заряну и белокурого Ярослава, о котором уже думала сегодня, окончательно прощаясь с миром людей.

Ну вот, попрощалась, отпустила наконец, спустя шесть лет, а мир людей сам наведался к ней без предупреждения.

— Княжной, а то и княгиней, — негромко добавил Мстивой, и Вельмира снова чуть попятилась.

— Почему? — не скрывая тревоги, спросила она. — Что за глупый князь меня сватает — а то не знает, что княгиней быть я уже не могу?

— Никто тебя не сватает, — вздохнул воевода, пристально глядя ей в глаза. — Твои отец и брат погибли в недавней войне с дубянами, и больше победичами править некому.

То, как просто, как бы невзначай он говорил о смерти князя и его наследника, возмутило Вельмиру. Видимо, Мстивой ожидал, что она начнёт рыдать и причитать, но девушка лишь нахмурилась и сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней.

— Так, значит, война была? — прохрипела она. — А нам с ягой чего не сказали? Небось павших в последний путь проводить надо…

— За этим и пришли, — пожал плечами Мстивой. — Но и за тобой тоже. Будешь нашей княгиней, Вельмира Богомиловна? Больше некому.

За шесть лет Вельмира уже давно смирилась с тем, что княгиней ей не бывать. Князем победичей должен был стать её старший брат Всеволод… ну или младший, Вышеслав, — но этот и младенчества не пережил. Больше сыновей у княжьей четы не было, несколько детей родилось мёртвыми, оставалась лишь дочь. Она, Вельмира. Будущая яга, жрица Марены, оторванная от мира людей и на самом деле не имеющая права в него вернуться.

— Матушка твоя тебя зовёт, да и я тоже, — продолжал Мстивой. — Может, кто-то из старейшин и не обрадуется, что княгиней баба… девка стала, — ухмыльнулся он, — но какой у нас выбор? Княжича из мёртвых не поднять…

Лишь тогда Вельмира почувствовала, какая дикая боль загорелась в её душе. Отец и брат мертвы… Она не забыла их и не переставала считать своими ближайшими родичами все эти шесть лет… и даже в тот миг, когда уже готова была окончательно отдать себя во власть Марены… в самом дальнем, в самом потайном уголке своей души она бы всё равно сберегла память о семье, и ничто бы этого не изменило.

— Я с ягой посоветуюсь, — тихо проговорила Вельмира, опустив голову, чтобы мужчины не увидели её слёз, от которых защипало в глазах. — Завтра приходите — дам ответ.

— Короб-то возьми, — послышался голос Мстивоя — он помолчал немного, дав ей прийти в себя. — И передай яге, что ждём… Тризну по князю с княжичем надо справить. А то уже два дня лежат.

Безжалостные слова впивались в душу иглами, но Вельмира старалась никак не подавать виду, что ей больно. Мать Марена не чувствует ни боли, ни горя, хотя сама часто приносит их людям… Таков порядок вещей, его не изменить. Вельмира вздохнула. Она взяла короб — обычно он был тяжёлым и она несла его до избушки медленно, делая остановки и давая себе отдых, но сегодня она вообще не ощутила этой тяжести.

Потому что на её душе висела такая непомерная тяжесть, что сильнее её на этом и том свете не было ничего.

Она молча развернулась и направилась к Горяч-мосту, чувствуя, как коса расплетается вновь.

* * *

Для ставших героями сказаний князей прошлого отдать свою дочь в жрицы было наивысшей честью. Сейчас же этого желали уже не так рьяно. Но когда к князю Богомилу чуть больше шести лет назад пришла жрица Завета и попросила какую-нибудь знатную умную девку в ученицы, тот не раздумывая согласился отдать дочь. Знатнее, умнее и красивее девушки, чем княжна, в Воронце нет. Можно было, конечно, предложить Заряну, дочь воеводы, — у той были такие же рыжие, огненные волосы, как у самой Заветы, и княгиня Светорада увидела в этом добрый знак. Впрочем, она просто не хотела расставаться с дочерью, вот и посоветовала яге чужую… Но та уже присмотрелась к Вельмире и в итоге через полгода, когда княжна надела понёву, забрала её.

Прежде чем попасть в лесную избушку на сваях, юная княжна прошла испытание, доказав, что достойна стать преемницей жрицы. Она сама, одна-одинёшенька, перешла Горяч-мост и пересекла лес тёмной ночью, не имея при себе огня. До сих пор Вельмира помнила, сколько натерпелась тогда, как ей было страшно и жутко идти среди высоких чёрных деревьев по узким тропкам, слыша крики сов и вой волков… и отчётливый, пробирающий до ледяной дрожи шёпот нави. Иногда казалось, что смерть уже близко, что сердце двенадцатилетней девочки не выдержит и разорвётся от ужаса… Но в конце трудного пути её встретила Завета с горящей головнёй и провела в глубь лесной избы.

Она стала для девочки и матерью, и сестрой, и наставницей — обучила её и хозяйственным делам, которые Вельмира не успела освоить доселе, и делам особым, жреческим. В воду глядеть и будущее видеть, из полотна снов вылавливать особые нити и прясть из них узор грядущего, Марене молиться и жертвы приносить. Правда, все эти шесть лет, если в Воронце умирал кто-то, на чьих похоронах без яги не обойтись, Завета ходила туда одна. Наверное, боялась, что Вельмира, увидев тот мир, который покинула, захочет туда вернуться и остаться там навсегда.

Вельмире стало любопытно: а что сама Завета? Не хотела ли она вернуться?

Она понимала, что эта женщина, скорее всего, была ей какой-то дальней родственницей, может, тёткой… Жрицами всегда становились знатные девушки, если не княжны, то дочери воевод или хотя бы старейшин родов. Но напрямую спросить у Заветы Вельмира так и не решилась.

И теперь не решалась она сказать, что её позвали княжить победичами. Молча поставила короб на стол избы и села на лавку у печи. Надо бы покормить кур, но думать об этом сейчас было некогда. Все мысли Вельмиры занимало предложение воеводы. И матери… Княгиня Светорада ждёт дочь дома, потому что больше детей у неё не осталось. Представив, какое горе испытывает матушка, Вельмира поёжилась. Нет, нужно прийти и хотя бы просто её утешить. Уговорить Завету взять её с собой на погребальный обряд. В конце концов, хоронят самого князя, её отца, не чужого человека! Кому, как