Варвары или Описание налета гильветов под предводительством Крулла на римские галеры, рабынь перевозившие - Марк Десадов

Ооте раскачать танцовщицу висящую, дабы к пирующим тело ее приблизилось.

Руками обхватил грек акробатку замученную и, спиной для удобства к себе повернув,

Пять мяса ломтей сочных, жаром пышущих, из зажаренных ягодиц ее вырезал.

Первый кусок, как принято всюду, себе взял хозяин; опробовав же его, оставшиеся

Гостям своим предложил, в наслаждения предвкушении на подушки откинувшимся.

Теперь уже исполнено планиды предназначение танцовщицы молодой оказалось,

Потому приказал грек Ооте все тем же острым ножом разделочным голову ей отсечь,

Для чего на плечи забраться, свой еще вес добавляя к рабыни весу собственному,

На вытянувшиеся и посиневшие груди, перетянутые столь крепко, приходящемуся.

Противень в сторону отодвинув, легко забралась Оота на живое еще тело висящее

И ножом к горлу примеряться стала, понимая, что истекло танцовщицы время жизни,

До срока, богами установленного, как с рабынями со всеми небом предназначено.

Понимала нубийка, что не понимает латыни рабыня страны дальней, но ей шепнула. Шепнула же в ухо самое слова успокоительные, из самого сердца своего исходящие.

Сказала ей, что богов благодарить должна танцовщица за то хотя бы, что дерьмо

Свежее, из хозяев выползающее, не заставляли с улыбкой благодарной вкушать ее,

Ибо сохранить экскрементами не оскверненной хотели для своей пищи собственной.

И со словами этими успокаивающими со всей силы движением быстрым и резким

Перерезала нубийка горло танцовщицы экзотической, дабы смерть ее быстрей

Пришла, без мучений лишних, обнаружив, правда, что трудней куда перерезать

Хребет спинной, чем ей раньше казалось, на мужчин, невольниц убивающих, глядя.

Все же, кровь льющуюся игнорируя, довершила Оота действия свои, и, на плечах

Тела безголового сидя, триумфально подняла высоко голову красивую танцовщицы

Пятнадцатилетней, не считая отнюдь, что преступление какое-либо совершила,

Ибо для гостей развлечения пиршественного по приказу хозяина своего убивала.

В ту же ночь и сама Оота предназначалась для развлечения кровавого, должна она

Стать была представления жертвой - большого медведя специально обученного

Совокупление с нубийкой намечалось, что неминуемо смертью рабыни кончалось,

Ибо в оргазма момент самый сжимал медведь зубы на горле партнерши своей.

Связана Оота уже была и залы посреди коленями на скамью мраморную поставлена,

Чтобы голова в скамью упиралась, а ноги и ягодицы в стороны разведены широко,

Медведю удобство предоставляя к коитусу для нубийки последнему и смертельному,

А зрителям пространство рабами, зверя сдерживать обученными, надежно огородив.

В ночь эту темную пираты на острова побережье высадились, свой набег совершая

На грека владения, все его богатство захватив, рабынь в том числе, которых продали

Затем на аукционе владельцам новым. Понимала, конечно, при этом Оота - спасена

Жизнь ее молодая временно, никто не может рабыни безопасность гарантировать.

Но в зале той пиршественной очень малое время от смерти ее отделяло, ибо спущен

С цепи медведь уж был, к нубийке подпущен, задачу свою понял и большим языком

Слюнявым начал ее вульву вылизывать. Когда же, охрану убив, пираты ворвались

В залу, начал уже медведь на спину Ооты забираться, пенисом ее ягодицы задевая.

Большую добычу захватили тогда пираты - драгоценности; рабов много; рабынь

И хозяйственных, и для Амура потех воспитанных; животных диких множество.

Оота же с другими рабынями малолетними на аукционе была хозяином куплена

Новым, ее в дом не взявшим, а лишь для услады других рабов использовавшим.

Оскорбляло это нубийку, ибо не к такому к себе отношению приучена была, когда

Раб любой, грязный самый и старый право полное имел в любой момент взять ее

Способом самым разным, причем все знания ее по пенисов мужчин ублажению

Напрасными оказывались, ибо потребности у рабов в навыках ее никакой не было.

Глава XV, в которой рассказывается о принуждении благородной женщины к унизительной мастурбации прилюдной

Потому после испытаний таких и восприняла Оота планиды своей поворот крутой

Спокойно вполне, жалости и сострадания к хозяевам ее прежним не испытывая

Никакого, хоть и понимала, что новое испытание многожды опасней прежних ее

Оказывается, и, смерти ожидаемой помимо, от варваров мучения может ей принести.

Теперь же, отверстием своим анальным пенис Крулла, гильветов вождя, ублажая,

Улыбнулась Оота, тем уж довольная, что предельно унизить сумела женщину,

Только недавно благородной считавшуюся, ныне же варваров рабыню, с соском,

Нубийкой откушенным и позорно на тело вождя одной из подстилок выплюнутым.

Женщина же нагая благородная с глазами, выпученными испуганно и дрожа стояла,

Ибо до того Крулл собственноручно губы большие вульвы ей отсек и в костер кинул,

А только что Оота сосок откусила и плюнула им презрительно. Сейчас же из груди

Поврежденной кровь толчками выплескивалась, частое биение сердца показывая.

Понимала пленница - если на пытки к гильветам - варварам беспощадным попала,

Только смертью может ее испытание закончится, лишь в том вопрос, быстро ли

Наступит она, и что ей еще перенести придется. А эти пытки для нее уже начались.

Подтолкнули ее, чтоб навытяжку с ногами расставленными пред Круллом встала.

Как в капкан пойманное животное беспомощное стояла она, мелкой дрожью дрожа

Пред вождем, на живые подстилки свои откинувшимся. Ооте тогда Крулл сказал,

Дабы возвратила нубийка невольнице громадный ее сосок только что откушенный,

Оота же приказ решила без рук помощи выполнить, чтоб вновь тем рабыню унизить.

Потому меж зубов зажала тогда Оота огрызок окровавленный, размером с палец

Мужчины большой, и шею в сторону рабыни вытянула, не забывая при том скакать

По-прежнему на вождя пенисе, ибо тот уже меч короткий приготовил, дабы снести

Голову нубийке, если, вытянувшись неосторожно, коитус Крулла хоть чуть прервет.

Приказ получив, с ужасом и дальнейших испытаний опасением на кусочек глядя

Тела своего, осторожно руку взрослая невольница протянула и из губ ребенка,

Над ней издевающегося, вытянула свой сосок откушенный. Крулл же в унижений

Дополнение велел ей огрызок себе в отверстие анальное возможно глубже засунуть.

Со стоном отвращения приказ она исполнять стала, средний палец, длинный самый,

Как поршень используя, на всю его длину огромный сосок в свой анус введя глубоко.

Унижением осознанным для женщины благородной это потому было, что до сих пор

Лишь рабыни ее деньги в заднем проходе носили, госпожу с покупками сопровождая.

Монеты самые ценные и золота самородки в кошель смазанный для того помещали,

Нитью длинной перевязанный, а кошель тот для сохранности - в анус или вагину,

Но лишь в рабыни отверстие, ибо способы любые женщины самокасания считались

Мастурбацией презренной, чем никогда не занимались римлянки благородные.

Всякий раз, как желание чувственное у нее возникало, либо свое положение хотела

Высокое показать, к услугам рабынь, специально тому обученных, она прибегала.

Для того одна из услады рабынь на корточки становилась, римлянка же благородная

Ей на спину усаживалась, назад далеко отклонившись и ноги свои раздвинув широко.

Другая же рабыня на колени становилась и клитор ее ласкала, анус, а также вульву,

С губами удлиненными, столь богато украшенными пенисами бальзамированными.

До тех пор ласка рабыней продолжаться должна была, пока римлянка благородная

С визгом и наслаждения криками в оргазма конвульсиях сладостных не забьется.

Не только в домах женщин знатных при гостей приеме обычной сцена такая была,

Но и на улицах, площадях городов многих портовых, особо, если хотелось