Варвары или Описание налета гильветов под предводительством Крулла на римские галеры, рабынь перевозившие - Марк Десадов

С усмешками ладонями похлопывая по нему и по вульве ее, вполне подготовленной

К родам уже, отчего большие губы в стороны разошлись, наружу малые пропуская.

Кобылу для игры новой выбрали ожеребившуюся только что. Потому кости тазовые

У нее на место еще не встали, а петля в щель не затянулась и темной дырой зияла.

В дыру эту голову пленницы и засунули, руки ей к кобылы хвосту привязав, дабы

Гарантировать, что не сможет пленница из вагины животного голову свою вытянуть.

Кобылу отпустив, на поводе длинном оставили, чтобы гильветы, игру затеявшие,

Наслаждаться могли видом беременной пленницы задыхающейся, голова которой

В кобылы вагине надежно захоронена, а тело всё остальное, снаружи пляшущее,

Ударам копыт подвергалось, ибо освободиться животное от помехи старалось.

От того, что на дыбы кобыла вставала, от боли ржа, от копыт ударов, в степени

Значительной по пленницы животу огромному приходящихся, вскоре младенец

Показался, из отверстия родового выходящий, но, как голова его на свет вылезла

С плечами из вагины, раскрывшейся широко, тоже целью копыт ударов послужила.

Младенец, родившийся наполовину лишь, сразу же руку потерял, ногой животного

Оторванную и в сторону отброшенную, ударом следующим челюсть его сломалась,

Третий же - в головку пришелся, череп разбив, и мозги младенческие по берегу

Раскидав, что восторга варваров беспощадных ревом неописуемым отмечено было.

Когда же мать ребенка полурожденного, молодая еще совсем, умерла, непонятно

Зрителям сцены этой было, ибо тело ее девическое, от бремени разрешающееся,

Но обнаженное неприлично вовсе и с головой, в вагине животного захороненной, Болталось беспорядочно в стороны разные вслед за кобылы прыжками неуёмными.

Чтобы представление интересней сделать, плетьми гильветы лошадь и пленницу

Хлестали, отчего еще выше прыжки животного становились, а копыт удары сильнее.

Выпал ребенок из женщины, наконец, за ним пуповины шнур запутанный с последом

К земле потянулся, кнуту толстому подобный, меж ног ее разверстых вложенному.

Копыт удары очередные пленнице по телу ударяли, по грудям, всплесками молока

Фонтанирующего отзывающимися тотчас, ноги ей переломали в местах во многих.

Подобно тряпичной кукле болтающейся, костей не имеющей, пленница тогда стала,

Ибо тело ее вслед за лошади прыжками извивалось, в частях разных складываясь.

Лошадь же, в безумстве от предмета инородного, в нее помещенного, с привязи

Сорвалась, ударами жестокими к тому времени пленнице ноги в бедрах оторвав

И живот перемолов, отчего из-под хвоста животного убегающего лишь верхняя часть

Торса женского торчала, а из него вслед внутренности по песку грязному струились.

Оота же, анусом своим Крулла пенис ублажая все время, дрожала от зрелища,

Страх испытывая и возбуждение одновременно, ибо видела, что от женщины

Остается, вагиной животного пойманной. Кобыла же в панике бежала, крупом

И ногами задними взбрыкивая все время, копытами тело калечить продолжая.

Оттого по частям многим пленницы торс разорвался, лишь руки, к хвосту надежно

Привязанные оставляя, и шеи пень окровавленный из вагины животного торчащий.

Кобылы гениталии склещились вокруг обрубка шеи оторванной, пленницы голову

Отделенную надежно в утробе животного упрятывая, на четверть суток, не менее.

Лишь через этот срок лошади матка расслабится, и, напрягшись, предмет удаляя

Чужеродный, кобыла головой человеческой ожеребится. Зрелище такое забаву

Новую гильветам любопытным обеспечить должно, потому животное изловили,

Привязав крепко, дабы момента невольницы молодой головы рождения не упустить.

Глава XVIII, в которой рассказывается об убийстве благородной женщины и шести молодых рабынь

Оота время это всё сфинктер свой сжимала периодически в такт своим и Крулла

Движениям, стараясь возможно боле услады вождю могущественному доставить.

Сейчас же вперед выгнулась, телом своим темнокожим на живот его плоский ложась,

Руками соски его поглаживая ласково, и головой в грудь его массивную уткнувшись.

В положении этом вульва ее детская, несформировавшаяся еще, губками своими

Покалывание чувствовала прижатых к ней твердо завитков черного кустарника его,

Огромный пенис окружавшего. Нравилось ей покалывание это, ибо сама по возрасту

Малолетнему неспособна еще была никак волосы на Венеры бугорке отрастить.

Боле же тем возбуждало ее покалывание это, что мощь необычную показывало

Варварского хозяина ее теперешнего, обладающего ее анусом столь небрежно.

Ибо дикарство властителя тем уже демонстрировало, что не желал сбривать он

Растительность свою могучую, позволяя ей без помех во весь рост увеличиваться.

В странах же всех цивилизованных, у хозяев всех, с коими до тех пор дело нубийка

Имела, кожа лишь гладковыбритая ухоженная пенис окружала, что ощущение скорее

Поцелуя давало ей, нежели нынешнего насилия жесткого. Покалывание это вконец

Удостоверило, что в действительности игрушкой покорной в Крулла руках является.

Что Оота - лишь рабыня для любых Венеры потех, и роль ее - выложиться до конца,

Наслаждение хозяину доставляя, кто бы ни был хозяином этим. Самых любых потех,

И те включая, которые к смерти ее приводят, лишь бы владельцу своему угодить, Хоть и понимала при том, что испугается жизнь потерять, избежать это попробует.

Но при том знала нубийка, что за жизнь ее борьба, ужас ее перед смерти лицом,

И агония предсмертная лишь наслаждение хозяину добавит, как время ее придет.

Ныне же время жизни не для Ооты пока оканчивалось, а лишь для рабыни, коя ранее

Была женщиной знатной, а сейчас вождем смертельным ударам кнута подвергалась.

Того кнута, что из сухожилий рабынь сделан был, а ныне по вульве разверстой бил.

Бил, нубийку с себя не ссаживая, из положения лежачего, однако в цель попадая.

Резко закричала пленница, когда кнут тот убийственный в месиво превратил

Гениталии, покровы прорвав, и из утробы открытой потроха ее вываливаться стали.

Закричала, но замолкла быстро, сознание потеряв, отчего Крулл интерес потерял

Всякий к порки продолжению, и воинам, ее за конечности держащим, приказал

Тотчас пленницу в костер переложить, что и выполнилось ими незамедлительно.

Но от жара полышущего вновь пленница очнулась и воплями берег весь огласила.

Груди ее налитые, подкожным жиром человеческим наполненные до распирания,

Расплавились и полыхнули огнем ярким сразу, с волосами вместе, сама же она,

Пытками предыдущими измученная, не способна была сама хоть как-то положение

Свое изменить и из тартара сверкающего, в который брошена была, выползти.

За волосами и грудями вслед остальная плоть ее скворчать начала и гореть в костре

Жарком. Обычным топливом она стала и тело ее уподобилось бревнам обычным,

Рядом с ней в покое лежащим, и пламенем своим темноту вечернюю разгоняющим.

Пленница же, в огне сгорающая, на новые игрища вечерние варваров вдохновила.

Игрища новые эти жестокие, к смерти мучительной жертв неминуемо приводящие,

Постройки некоей примитивной требовали, как задумывалось. Но гильветы-воины Обыденными работами, со сражениями не связанными, не занимались, брезгуя,

Для дел позорных лишь ко всему готовых невольниц-кобылиц своих используя.

Под воинов присмотром собрали быстро кобылицы, строительным делам обученные,

Постройку, из длинного бревна состоящую, горизонтально над землей установленного

В десятке локтей, и треногами бревенчатыми с обеих концов прочно удерживаемого,

Другие же гильветы из загона женского полдюжины молодых невольниц пригнали.

Обнажили невольниц воины, в круг собравшиеся, стати их рассмотрели внимательно

И ощупали подробно, ибо важную роль женщинам сыграть предстояло - варваров

Танцем смерти своей развлечь. Проста игра эта была очень и лишь в том состояла -

Шесть вервий прочных поверх бревна поднятого забросили, и шесть петель связали.

Каждую