Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

точно ничего возразить не сможет. Поэтому ты продолжаешь заниматься, как и прежде. Единственное, я очень прошу, обрати внимание на общеобразовательные предметы, чтобы тебе было, какие аргументы предъявить отцу, хорошо?

— Так и порадуешься, что его посадили, — сердито буркнул Феликс и утопал к себе.

А я смахнула неуместные слёзы.

Не сейчас.

Не время.

Ещё рано.

Пока я не могу себе позволить горевать и убиваться из-за того, что муж оказался за решеткой. У меня ничего не готово на завтра, ребёнок не вымыт, с дочерью я так и не поговорила…

Чуть позже, разобравшись с домашними делами и решив обойтись доставкой еды на завтра, искупала внучку. И вдруг поняла: сил нет совсем, поэтому, пока распевала ей колыбельную, сама не заметила, как отрубилась.

Одинокие ночи не были мне в новинку, но сейчас, после того тревожного, но полного страсти периода, которой у нас был, просыпаться без мужа рядом почему-то оказалось особенно больно.

С одной стороны, я ещё не примирилась с потерей папы. С другой — до сих пор не приняла для себя факт, что моя дочь предпочла своему ребёнку работу.

А теперь у меня вдобавок отняли мужа.

— Как тут не спятить? — пробормотала себе под нос, но делать было нечего, ибо Нина Викторовна уже проснулась и требовала внимания.

А кроме неё, внимания требовала ещё и мать, сидевшая сейчас на сильнодействующих успокоительных и больше напоминавшая бабочку, застывшую в капле смолы.

Поэтому после завтрака мы с Ниной отправились с визитом. Но, поскольку у меня в наличии была ещё и Мария Иосифовна, которая времени на посиделки тратила меньше, то начать мы решили все же с неё.

— Это так ужасно, Элина! Так ужасно! — свекровь встретила нас, лёжа в затемненной комнате с прохладным компрессором на голове.

В доме отчётливо пахло корвалолом.

— Я просто не могу это принять… И смириться, конечно, тоже не могу… Я больше не в состоянии здесь находиться…

И тут меня словно озарило, хотя, на самом деле, это Нинок от всей души зарядила мне в ухо своей любимой машинкой.

— Мария Иосифовна, если вы возьмёте с собой маму, то я организую вам круиз на океанском лайнере, — еще не совсем четко представляя последствия, но зная точно, что хуже не будет, предложила от души.

В конце концов, официальных денег на запасных счетах у меня было достаточно, и отправить с богом в путешествие двух, требующих постоянного внимания, женщин казалось мне сейчас меньшим злом.

Удивительно, но обычно категоричная и спорящая со мной по любому поводу свекровь безропотно согласилась.

Матери, кажется, теперь всё было едино, поэтому к моему сообщению, что она поедет в морской круиз, как только мы отметим папе сорок дней, она отнеслась так же, как и ко всему остальному — безучастно.

А дальше дни полетели и, мотаясь по делам с внучкой под мышкой, я уставала так, что порой Дима приносил меня домой на руках.

Но как только я выдохнула, совершив необходимые телодвижения с посещением кладбища, застольем и последующим отбытием двух сложных дам в путешествие под присмотром охраны Вадика, временно оставшейся без работы, как жахнуло.

Теперь уже с другой стороны.

В один из печальных дождливых вечеров, когда хотелось плакать просто так, Нинок очень капризничала, а Феликс сильно истерил, причём на пустом месте, вынуждая меня подозревать страшное, к нам явилась, зарывшаяся до этого в дела холдинга, Марина.

В слезах, соплях и с початой бутылкой «Джека Дэниелса» в руках.

— Виктор меня бросил! — прорыдала дочь, падая на диван и прихлебывая из горлышка.

— Да ну на фиг! Вот скотина! Выбрал время! — промелькнуло в голове.

Но высказаться я не успела.

Глава 16

Ай да… с-с-сын!

«In divitiis inopes, quod genus egestatis gravissimum est» (лат.)

«Нужда в богатстве — самый тяжкий вид нищеты»

Глядя на свое рыдающее великовозрастное дитятко, подумала, что вся эта фигня разом, пожалуй, могла бы доконать кого угодно, но у меня на руках маленькие дети, поэтому выбора нет, держимся.

Посмотрев на рыдающую в три ручья Марину, Феликс скривился, но, спасибо, не стал выступать, а просто молча ушел к себе.

Минус истерика подростка. Вот повезло.

Нина плачущую мать разглядывала очень внимательно, но на руки к ней не просилась, и это было хорошо. Потому что Марина явно не в кондиции для общения с ребёнком, а малышке не пойдёт на пользу истерящая мать.

Принесла дочери пару бутербродов и уточнила:

— Подробности будут? Или не сегодня?

Марина молча сделала большой глоток из бутылки.

Ясно. Не сегодня.

— Ну, тогда пойдём мы с Нинком укладываться, — уведомила дочь и, прихватив внучку, удалилась.

Марина не беспомощная, где еда в доме — знает.

Не пропадёт.

Нина Викторовна немножко поскандалила, пока мы переодевались, но в тёплой воде подобрела и, выпив свою вечернюю порцию молока, благополучно уснула.

Когда я, после небольшой уборки в спальне и ванной комнате, спустилась на первый этаж, дочери в гостиной не нашла. Недолгие поиски подтвердили: Марина добралась до своей девичьей комнаты и спала теперь, не раздеваясь, прямо поверх покрывала.

Накинула на дочь запасной плед и, принеся ей стакан воды на утро, отправилась наводить порядок по всему первому этажу.

Время заглянуть к сыну появилось ближе к полуночи. На удивление, Фель еще не спал, хотя обычно в это время видел не первый сон.

— Сын мой, что стряслось? — спросила, усевшись на стул около стола и внимательно разглядывая нахохлившегося ребенка.

— Думаешь, она обратно к нам переедет теперь? — не так чтобы у детей моих была огромная взаимная любовь, но подобный вопрос меня удивил.

Осторожно поинтересовалась:

— Почему ты так думаешь?

— Ну, квартиру им Борские дарили, значит, сейчас выставят ее… — поморщился Феликс. — А куда ей деваться? На работе ночевать?

Однако, здравствуйте.

— Милый, во-первых, это и ее дом тоже, и он достаточно большой. Во-вторых, мы еще не обсуждали с Мариной, что и как у них там с имуществом. В-третьих, если Марина захочет жить отдельно, я думаю, мы сможем что-нибудь решить.

— Тогда хорошо, — пробубнив себе поднос, сын поцеловал меня на ночь и, зарывшись в свои подушки, демонстративно накрылся одеялом.

— Спокойной ночи, милый. Помни: все твои увлечения сейчас очень сильно зависят от результатов обязательного образования, — обратила внимание ребёнка, что расслабляться не время, и ушла.

Утро наше с Ниной Викторовной началось в шесть. Ну, когда мы закончили обязательные процедуры и, нарядившись, спустились на кухню готовить завтрак, то обнаружили там полностью заштукатуренную и собранную в офис Марину.

Кивнув нам с дочерью,