По ту сторону защиты и нападения - Сергей Владимирович Кудрявцев

подозрений, иронии. И её обвинения звучали так же искренне, как и его. Они оба защищались друг от друга, по крайней мере, каждый был уверен, что только защищается. Но друг без друга не могли.

Голова казака

В подобных случаях всегда бывает ещё одна вещь. Каждый считает, что его действия – лишь ответ на поступки другого, и не осознаёт, что сам является также их причиной. Разное объяснение причин и разная расстановка акцентов при анализе одной и той же ситуации – это и есть разная интерпретация границы. Нападение и защита меняются местами. Всё очень быстро переворачивается: ты искренне думал, что совершаешь благородный поступок, а вышла непоправимая подлость. В одном из своих фильмов Хичкок использует приём, поначалу дающий ложное осмысление сюжета: зрителю кажется, что герой выталкивает героиню из машины на опасном повороте, а не пытается её удержать, как выясняется потом. Из отвержения капитализма не следует право пролетариата или кого-либо на власть, оборонительный национализм – не идея превосходства, борьба с церковью – не служанка другой религии, но наивные или заинтересованные легко производят подмену и путают нас и себя.

Авторитарьянц

Понял. Если ты умный, то это не значит, что я идиот.

Голова казака

Верно. Но так ли важна эта разница? И значит ли она вообще что-нибудь вне защитонападения? Ум и расчёт нужны лишь в предвосхищении и ожидании, в предвидении опасности, в конструировании защиты или победы. Ожидание нападения формирует субкультуру и культуру ожидания нападения, сообразный этому социум. С его науками и технологиями, предназначенными, главным образом, для порабощения и контроля. Он и есть наше общее общество, постоянно занятое подготовкой к тому, что может такого произойти внутри и снаружи. То, что называют паранойей и маниакально-депрессивным психозом – не так страшно, это лишь увеличенное изображение конструкции человека и общества. Как и «агрессия» – всего лишь определенное количество защитонападения. Всё, помимо нейтрального, которого практически нет, – нападающее или обороняющееся, маскирующееся, затаившееся, готовящееся, сопротивляющееся, сдавшееся. Цвет, запахи, походка, мёрзлый грунт, текст, музыка, поза, жизнь, острый перец. Перец, кстати, нападает или защищается? А, армянин?

Авторитарьянц

Дидактизм и хамство тебя не красят, дурья башка, а перец вообще не по этой части. У тебя у самого не паранойя?

Голова казака (насмешливо)

А самодовольство твоё – откуда оно? От чувства превосходства, от радости рабского приобщения к доминирующему здесь тексту или от желания в чём-то противостоять кажущемуся дидактизму? Может, это форма самовлюблённости, возникшая от недостатка чужой любви?

Армянин уходит, обозлённый. Голова казака остаётся одна.

Во всём люди находятся между зыбким состоянием равновесия и движением защитонападения – как между миром и войной. Правда, можно попробовать уйти. Состояние равновесия между нападением и защитой – кратковременная точка отсчёта немедленно наступающего изменения. Состояние границы – а это граница между «внутри» и «снаружи» – кратковременная точка отсчёта немедленно наступающего изменения, наполняющего содержанием и смыслом следующие моменты жизни. Эта точка отсчёта и состояние границы исключительно субъективны, потому сами всегда служат импульсом к изменению и преобразованию, наполняющему содержанием и смыслом следующие моменты жизни.

Авторитарьянц

(возвращается)

«Повторяемость – убийство оригинальности, в повторяемости – и отсутствие творческой фантазии, и наступательный, утвердительный мотив». Это цитата. (Показывает книгу.)

Голова казака

Браво! К повтору можно отнестись как к защите, формирующей поле недоверия и неопределённости, но в нём действительно есть момент перехода в нападение – через настоятельность и стабилизацию, через создание клише. (Продолжает.) Границы «Я», его защитная оболочка образуются путём сопоставления и соприкосновения с другими, ошибок и обид, столкновений и прекращения отношений. Человек «обжигается» и закаляет характер, познаёт границы допустимого и пределы терпения. Вообще, обычное «Я», как и государство, имеет скорее интенции к расширению, нежели к сужению. Поэтому нападение – это всегда защита «Я», точнее, защита расширяющегося «Я». Ответная защита, таким образом, – это посягательство на расширяющееся «Я». Нападение можно рассматривать как своего рода сверхзащиту, даже если это выглядит как «немотивированная агрессия». Хорошо понимаю возмущение важного чина, вынужденного переселиться в менее просторный кабинет, которому был бы рад любой служащий рангом пониже. Отлично понимаю удары, посыпавшиеся на несчастного прохожего, сделавшего вежливое замечание остолопу, писающему на городскую клумбу.

За сценой слышен шум.

Интерпретация границы – интерпретация окружающей реальности или структурирование прошлого. Интерпретация социальной реальности это просто обозначение условных гра ниц между сто ро нами, каковыми являются все и всё. Проблема взаимопонимания-непонимания не сводима ли прежде всего к различной интерпретации поступков и слов в измерении защита-нападение? А смысл, любой смысл, возникает там и постольку, где и поскольку возникает изменение границы, реальное или видимое. Смысл – прямое порождение защитонападения. Чувство любви – лучшее, что вообще есть, – бессмысленно.

Голос из-за сцены

Возможный принципиально иной тип общественной жизни характеризуется взаимопроникновением личностей. Пока я не знаю, как всё будет происходить. Но смысла в сегодняшнем его понимании не будет точно. И бессмыслицы – в нынешнем к ней отношении. И книг на эти темы тогда писать не будут.

Голова казака

И издавать. Поэтому я хотел бы срочно опубликовать всё, что думаю.

Неизвестно кто

Боюсь, что те, кому это было бы нужно, уже давно это прочитали.

Голова казака

Мало ли что сказал один невежда, а ты повторяешь. В области искусства и мысли нет ничего, что уже умерло, безнадежно устарело и не смогло бы жить заново и заново. Диктатура современного ничуть не лучше культа устоявшегося и классического.

Авторитарьянц (смеётся)

Интересно, а может ли классическое искусство прожить без современного? И что из них туловище, а что – голова?

Явление второе

Входит Бренершурц со шлемом в руках, теперь видно, что это Константинов.

Константинов (уверенно)

Социальные процессы перманентно стремятся к стандартам и моделям, к стабильным смысловым системам, то есть к наступательно-оборонительным конструктам. Любая стабильная система, константа, есть пост. Пост оборонительности и наступательности. Но не любая лабильная система – путь к свободе. Обычно это путь приспособления. Константы обладают вытесняющим эффектом – в этом суть наступательности утверждения, серьёзности и тому подобного. Вот, например, красота и чистота – могут ведь и убить ради них. Анархизм, свобода, равенство, братство, книга. С ними легко нападать, а книгой вообще можно больно ударить по голове.

Голова казака

И я хотел сказать всё то же самое. Мой монолог захвачен, как оружие. Без боя, бесцеремонно и тайком.

Константинов

Почему же тайком? (Продолжает.) Пра вила и законы, регулирующие отношения людей, этические нормы и конвенции, и вообще меры и весы, счёт, а также разные для этого технические приспособления и аппараты возникают сначала как необходимые посредники