Пьесы и тексты. Том 2 - Михаил Юрьевич Угаров

Она сняла комнатку у Лидии Перовой и стала в ней жить. А потом муж сказал Лидии Перовой, что брови она, Лидия, красит неправильно. Лидия Перова не придала этому значения. Но когда муж сказал Лидии Перовой, что напрасно она не делает маникюра, Лидия сразу же попыталась Лёлю из Челябинска выкурить. Но оказалось, что та уже вписалась, а ответственным квартиросъемщиком был Лидин муж. Тогда Лидия Перова выписала меня, как бывшую невесту ее мужа, с тем чтобы я повлияла на него в смысле Лёли из Челябинска. Но об этом говорить со мною он не стал. Тогда я рассмотрела эту Лёлю из Челябинска и поняла, что Лидия Перова проиграла. У Лёли был болоньевый плащ и прическа «бабетта», а глаза она красила по-восточному, рыбкой. Говорила она так нежно, как будто у нее астма, так говорила тогда только Доронина.

ЛЁША. Кто это?

БАБУШКА ТИХОНОВА. Теперь такую артистку никто не помнит, а тогда ей подражали все. Лёля называла Лидиного мужа чуваком и говорила ему – старик!..

ЛЁША (смеется). Что это означает?

БАБУШКА ТИХОНОВА. Теперь так разговаривают очень пожилые люди, поэтому ты такого не можешь знать. Она пела под гитару песенки Окуджавы.

ЛЁША. Кто это?

БАБУШКА ТИХОНОВА. Ты не знаешь, а старые люди его песенки хорошо помнили. Конечно же, Лидия Перова пробовала серьезно заболеть, чтобы привлечь внимание мужа. Она даже специально подготовила и сделала себе нервный обморок и экзему. Но муж посоветовал ей заботиться о здоровье и ушел жить в комнатку к Лёле из Челябинска. Кому же приятно, что у тебя в комнате нервные обмороки и тем более – экзема. Тогда Лидия Перова стала подволакивать ногу, но и это не спасло дела. Они переписали квартиру на себя, а Лидию попросили. Они выставили ее прямо с подволакивающейся ногой, так что Лидия вынуждена была приволакивать ее, пока не зашла за угол, потому что они, муж и Лёля из Челябинска, наблюдали за ней из окна. Поселившись у меня, она тоже пыталась показать, как подволакивается у нее нога, и экзему показывала. Я сразу решительно сказала ей, что нога – пусть! А экзему я прошу немедленно убрать, потому что не выношу в своем доме никаких кожных заболеваний. Экзему Лидия тут же отменила, а ногу еще некоторое время подволакивала, особенно когда ей становилось грустно от той ошибки, которая случилась у нее в жизни. «Видишь, Лидия, – сказала я ей, – ничего хорошего не получилось из того, что ты украла у меня жениха!» И Лидия Перова согласилась с этим. «Той тоже плохо будет, Лёле из Челябинска, – сказала она, – потому что нельзя безнаказанно так жулить и подворовывать. В бога я, конечно, не верю, но думаю, что есть кто-то, кто всех жуликов записывает в особую тетрадочку. И мне кажется, что она – синего цвета!» Так сказала мне тогда Лидия Перова, и мы стали с ней жить дружно, а нового мужа взяла она у своей двоюродной сестры. «А как же, – говорю я ей, – синяя тетрадь, куда все записывают?» Она на это лишь рассмеялась и сказала, что никакой такой особой синей тетради нет, что все это она сама выдумала от злости.

Пауза.

ЛЁША. Синяя тетрадь. Кто же это в ней пишет?

БАБУШКА ТИХОНОВА. Ленин. Он туда всех жуликов, все-все записывает.

11

ЛЁША.

ЛЁША с ногами забрался на кровать, перед ним телефон.

ЛЁША. Алле!.. Здравствуй, это опять я. Нет-нет, ты не бойся, ничего я тебе плохого сказать не хочу! Я просто так звоню. От нечего делать. Что-то мне скучно стало. Что-то тоскливо. Не клади, пожалуйста, трубку!.. Я очень тебя об этом прошу! Ты ведь и сам так однажды кого-нибудь будешь просить, а он бросит трубку, и ты останешься один. Совсем-совсем один…

Пауза.

Что ты молчишь? Скажи мне что-нибудь. Я ведь тебя совсем не знаю, мне все про тебя интересно! Как ты спишь – на боку или на животе? Я на животе, а ты?.. Постой – постой, не бросай трубку! Скажи только одно, ты коленку из-под одеяла высовываешь, когда тебе жарко? Я всегда высовываю, а ты?.. Не кричи, не надо! У нас с тобой так мало времени!.. Я пью чай с одним кусочком сахара, а ты? Я вздрагиваю во сне и щелкаю зубами, когда засыпаю, а ты?.. Постой, посто… (Положил трубку на колени.)

Пауза.

А букву «т» я пишу так, что ее можно перепутать с буквой «ш»… Обидеть человека очень легко, ведь это минутное дело: бац! И обидел… А все обиды записываются в синюю тетрадочку… Пусть Ильич макнет теперь свое перышко в чернила и бисерным своим, припадочным почерком запишет против сегодняшнего числа: «он меня обидел».

12

ЛЁША, НАТАША, КОЛЕЧКА.

НАТАША. Так вот, о ее муже. У него все плохо.

Пауза.

ЛЁША. Что такое?

НАТАША. На остановке двадцать шестого троллейбуса – остановка «Типография» – я увидела его случайно. У меня даже во рту пересохло.

КОЛЕЧКА. Так бывает.

НАТАША. Так было со мной всякий раз, когда я его видела. У него все плохо. Он был мертвецки пьян.

Пауза.

Сначала он стоял ровно, как все. А потом вдруг перегнулся пополам и его стало рвать. Ведь он же не пьет. Все сразу расступились, кто был на остановке двадцать шестого. А я подошла к нему и спросила: «Ну что, тебе плохо?» Он сказал: «Мне очень плохо». И хотя в этот момент подошел наконец двадцать шестой троллейбус, я осталась возле него. Мы были вдвоем на остановке. Я думала: «Вот он. Я его любила. Он украл у меня четыре года моей жизни. И что мы в конце концов видим?» Пальто на нем было грязное, в каких-то белесых подтеках. Меня поразила страшная его небритость, в этом было что-то уголовное. Когда его вырвало еще раз, он сел на асфальт и заплакал. «Что ты плачешь?» – холодно спросила я. «Мне плохо, а кому-то хорошо!» – ответил он. Когда он начинал плакать громко, я говорила ему «тише!», а когда его начинало рвать, то я чуточку отходила в сторону. Вновь собрался народ, и одна женщина сказала: «Безобразие!» Он улыбнулся ей жалкой улыбкой, и лучше б я этого не видела. Тут подошел к нему другой пьяный и, обняв его за плечи, помог влезть в троллейбус, который как раз подошел. Следом за ним вошла я. «Привыкай!» – сказала я ему шепотом. И он шепотом ответил: «Привыкну». Другой пьяный, держа его под локоть, сказал мне, что я – сука. А он стал громко икать. Я заплакала и вышла из троллейбуса, хотя это была и не моя остановка.

НАТАША спокойно курила.

Затянувшееся молчание было КОЛЕЧКЕ не по силам, и он ерзал на стуле, передергивал плечиками.

Наконец, ЛЁША ткнул в КОЛЕЧКУ пальцем и отрывисто сказал:

ЛЁША. Теперь – ты.

КОЛЕЧКА (волнуясь). Я сделал так, как ты велел. Пошел, разыскал и внимательно его рассмотрел. Все у него очень хорошо! Вы, Наташа, когда его видели?

НАТАША (холодно). Вчера вечером. Очень поздним вечером.

КОЛЕЧКА (сильно волнуясь). А я сегодня. Сегодняшним ранним утром. Он вышел из подъезда без двадцати восемь и закурил. Потом подошел к газетному киоску и купил свежие газеты. Две простые и одну на английском. Потом он достал ключи от машины и два раза подкинул их на ладони, как это бывает в кино: солнце, пальмы, «Коламбия-Пикчерз» – два раза подкинуть на ладони ключи!

Пауза.

Я такого пальто никогда не видел. Никогда и нигде, очень впечатляющего цвета.

Пауза.

Он выбрит до синевы. У него очень прямая спина. Он запоминается. У него красивая форма ногтей. И по рисунку