Носитель: Цена знания - Иван Несветов

Элиза шла по улице, стараясь не ускорять шаг и не оглядываться. Район был чинным, благопристойным — дома с лепниной, ухоженные палисадники, старухи на лавочках. Здесь не искали беглых преступников.

— Доброе утро, Элиза! — крикнула женщина в цветастом платке с другой стороны улицы. — Я как переехала, вас и не видела. Как тетя?

— Умерла, — ответила Элиза, не сбавляя шага. — Приехала вещи разобрать.

— Ох, царствие небесное... А ты как?

— Нормально. Работаю. Извините, спешу.

Она свернула за угол. Лавка оказалась открыта. Продавец — сонный мужик с жидкой бороденкой — кивнул ей, не проявляя лишнего интереса.

— Хлеб, сыр, яблоки… и на остаток творога. — перечислила Элиза, выкладывая мелочь на прилавок.

Мужик собрал покупки, завернул в крафтовую бумагу.

— Только творог не бери, — посоветовал он. — Вчерашний. Скис.

— Знаю. Возьму за полцены. Пускай будет, — она забрала сверток и вышла.

На обратном пути она увидела патруль. Двое в форме городской стражи, не Орден. Скучающие лица, старые карабины. Они даже не посмотрели в её сторону.

Элиза прошла мимо, сжимая сверток. Сердце колотилось. Она пыталась дышать ровно.

«Всё хорошо. Они не ищут. Здесь безопасно».

Но где-то глубоко, там, где она не любила копаться, шевелился страх. Не за себя — за него. За Райана, который смотрел пустыми глазами и говорил «я не чувствую тебя».

Адъютант помог Дрейку сесть. Бинты на культе сменили, но боль осталась — фантомная, гадкая. Ему казалось, что пальцы всё ещё там. Он пытался сжать ими кулак и не мог.

— Полковник, протез готов. Маго-механическая кисть. Высший класс, последняя разработка.

— Плевать, — Дрейк посмотрел на изуродованную руку. — Совет хоть что-то сказал?

Адъютант помолчал.

— Благодарят за службу, полковник.

— Не про то.

Больше никто ничего не сказал.

Дрейк понимал. Шестерым плевать на его руку. Плевать на то, что он потерял. Они получили информацию — Архив сильнее, чем они думали. И этого им достаточно.

— Когда был бой, — медленно проговорил Дрейк, — я активировал Стигмат. Тишина наступила только после того, как он взорвался. Значит, он не работает. Или Шестеро знали, что он работает с перебоями? Отвечай.

— Я не могу это комментировать, полковник.

— Потому что не знаешь?

— Потому что мне не сказали. Не тот уровень доступа.

Дрейк усмехнулся. Криво, зло.

— Никому не сказали. Только Совет достоин знать. А остальные — расходный материал. Даже не удивлен.

Он отвернулся к стене.

— Оставь меня.

Когда за адъютантом закрылась дверь, Дрейк поднял левую руку. Посмотрел на неё — здоровую, целую. Она не дрожала.

Оказывается, он и не знал, что такое Архив. Не знал, почему Совет скрыл правду. Не знал, как победить то, что забрало его кисть.

Но он знал одно: Райан Соул заплатит. А после — настанет очередь Совета.

Ленц постучал и вошел без приглашения — это означало, что новости срочные.

Варн сидел за столом, заваленным папками. Перед ним лежали протоколы осмотра места боя: искореженные трубы, вмятина от тела Дрейка на стене, показания солдат, которые говорили о «поющей трубе» и «пуле, зависшей в воздухе».

— Господин следователь, я нашел кое-что, — Ленц положил на стол лист бумаги. — Девушка. Элиза Роук. Судя по описанию это она. Личность весьма известная… в узких кругах. Её уже проверяли. И квартиру, и возможные убежища. Но есть ещё кое-что. У неё была тетка. Вдовица, бездетная. Жила в тихом районе, вполне благопристойном. Два года назад умерла.

Варн взял бумагу. Адрес — далеко от трущоб, в стороне от порта.

— Ты думаешь, они там?

— Не знаю, — признался Ленц. — Но это единственная зацепка, которую не вылизали Хранители. Никто не интересовался. Да и связь сомнительная.

Варн снял очки, протер их платком.

— Не посылай туда патруль. Если они там — спугнем. Мы сами съездим. Посмотрим, поспрашиваем соседей. Без шума.

— Когда?

— Сегодня, — Варн надел очки. — Вечером, когда стемнеет. Если Соул вышел из коллекторов, он не мог уйти далеко. Мы проверим этот адрес. Так или иначе сейчас это единственная зацепка. И вот еще что… не делись ни с кем этой находкой. Есть у меня одно подозрение…

За окном смеркалось. Райан сидел у окна, глядя, как зажигаются фонари. Элиза пришла час назад, принесла хлеб, сыр, яблоки и кислый до оскомины, зато сытный творог. Сказала несколько слов о патруле, о продавце, о том, что район безопасный.

Они поели в тишине.

— Элиза, — сказал он, когда девушка убирала со стола.

— Мм?

— У нас нет времени ждать.

Она замерла. Поставила тарелку в раковину.

— Я знаю.

— Варн — единственный выход.

— А если он нас арестует?

— Тогда мы будем в запертой тюрьме, а не в запертой квартире. Невелика разница, — Райан повернулся к ней. — Но я не верю, что он это сделает. Он следователь. Он ищет правду, а не наживу.

— Ты слишком в это веришь.

— Мне больше ничего не остаётся.

Она подошла ближе, села напротив.

— Ладно, — сказала она после долгой паузы. — Я согласна. Но я буду прикрывать. Если он решит арестовать — я отвлекаю, ты уходишь. Понял?

— Понял.

— Не перебивай. Я скажу, когда и где. Ты просто слушайся.

Она сжала его здоровую руку — сильно, почти до боли. Он не почувствовал давления, но увидел, как побелели её пальцы.

— Я не хочу, чтобы ты умер, Соул, — сказала она. — Ты слышишь? Не хочу. Поэтому давай без геройства. Всё по плану.

— По плану, — повторил он.

Ночь пришла быстро. За окнами завыл ветер, где-то хлопнула форточка. Элиза спала в кресле, укрывшись пледом.

Райан не спал.

«Глушитель» лежал на тумбочке. Он смотрел на жезл и думал о том, что будет, когда они выйдут из этой квартиры. Архив молчал, но Райан знал — он ждёт.