Навья княгиня - Виктория Александрова

На южном рубеже победских земель текла река Колодка, а возле неё стоял город Чернозёмск. Обоими городками управляли посадники, назначенные князем, они же собирали дань с окрестных селений, а затем передавали её князю. Ещё южнее уже начинались степи и земли хазар, которые в последние годы славян не трогали: судя по слухам, что долетали до Вельмиры, они были заняты собственными внутренними распрями. На северо-востоке жило племя мещера, дружное победичам, равно как и обитавшая на севере голядь. Когда Вельмира вспомнила о них, Мстивой снова усмехнулся и покачал головой:

— Эти просто так воевать за тебя не пойдут, — мягко объяснил он, — их можно разве что нанять, но есть ли у нас лишнее серебро?

Лишнего серебра у Вельмиры не было, а на бескорыстие мещеры и голяди надеяться бессмысленно: если победичи Вятова и Чернозёмска ей почти родня, то мещера и голядь — совсем другие племена, с другим языком, другими обычаями, другими богами… Они даже не были славянами, хоть и жили рядом и не чурались тех или иных союзов — брачных, торговых… Военных тоже, но за такой союз, как сказал Мстивой, надо заплатить.

И уж тем паче бессмысленно было звать на помощь живущих на юго-западе от победской земли летичей или соседствующих с голядью берестян — тех давно уже покорил воинственный и алчный Врехнереченск.

— Может, на восстание их подговорить? — предложила Вельмира, и Мстивой посмотрел на неё со снисходительной усмешкой, как на малое дитя.

— Мы не можем наёмников из голяди или мещеры звать, княгиня, ибо для этого серебро нужно; а для того, чтобы берестян или летичей на свою сторону переманить, по-твоему, нужно просто им в ножки поклониться? — Его насмешливость Вельмире не понравилась, и она нахмурилась. Мстивой это заметил: — Прости, матушка, но всё же послушай… Дело это долгое, нелёгкое и неблагодарное. Князья летичей и берестян должны быть уверены, что восстание обернётся успехом. А успехом оно обернётся только в случае нашей победы над Судиславом. На иное они не согласятся.

Вельмира осознавала его правоту: летичи и берестяне уже проиграли Судиславу войну, новое поражение, ещё более позорное и бесславное, им не нужно. И если, захватив их земли и присоединив к своей державе, Судислав оставил в живых их князей, ради собственной выгоды в первую очередь не сжёг их дотла, не вырезал население, которое теперь платило ему дань, то в наказание за восстание он может уничтожить их, и глазом не моргнув.

Но, может, всё же стоит попробовать их уговорить, хоть кого-то? Может, даже заплатить… Хотя не надёжнее ли будет заплатить наёмникам из голяди и мещеры — или даже далёким варягам?

— А что с Холмогородом? — вдруг осенило Вельмиру. — Ты же сам говорил, что они нам друзья, ибо ты свою дочь за холмогородского боярина выдаёшь…

— Если я прямо сейчас, в этот миг поеду в Холмогород, то доберусь до него в лучшем случае к месяцу вересню… Что к тому времени от Воронца останется?

Вельмира прикусила губу. Не стоило ей спорить с опытным, многое знающим воеводой, который уже выиграл у Судислава одну битву, пусть и ценой гибели князя и княжича. Мстивой советовал обойтись своими силами, силами одних победичей, не рассчитывать на подмогу других племён и народов…

Собранное на следующий день вече поддержало решение воеводы.

— Некогда нам ни с летичами да берестянами сговариваться, — высказался боярин Братислав, — ни голядь с мещерой нанимать. И уж точно не варягов с холмогородцами! Дождёмся дружины Чернозёмска и Вятова…

— Кто знает, когда Судислав нас навестит, — кивнул Добран. — Может, он уже в путь выдвинулся? У нас каждый день на счету, княгиня.

Также Вельмира про себя рассудила, что Судислав ведь тоже наверняка потерял множество воинов во время прошлой битвы и теперь должен собрать войско побольше и покрепче, чтобы уж точно не оплошать… И она не скрывала своих чаяний, чтобы у него этого не получилось.

Она слышала где-то, что единый бог ромеев учит уважать ворога и не желать ему зла. Но её боги, боги победичей и всех славян, учили иному.

В начале липня настал день, когда Вельмира и Светорада наконец смогли снять печальную одежду. Утром девушка по привычке надела сорочку швами вверх, но когда увидела свою мать в синем платье и красном убрусе, расшитом жёлтым и золотым, то опомнилась. Она до сих пор так и не смогла до конца осознать, что отца и брата больше нет на этом свете. Шесть лет она жила у Заветы, вдали от родичей, будучи сама для них ни живой, ни мёртвой, и их воспринимала как людей далёких, тоже почти покойников. Но пора бы уже признать, что ни князя Богомила, ни княжичей Вышеслава и Всеволода в этот мир не вернуть. Забрала их Марена, увела в Вырей по радужному мосту. А обратной дороги оттуда нет.

Вельмире хотелось плакать от накативших на неё горя и чувства несправедливости. Она же всего лишь девушка, к тому же призванная быть ягой, жить на левом берегу Воронца в избушке на курьих ножках, учиться у Заветы ворожбе и тайным обрядам, заговорам и песням… а не собирать рать для войны с соседями. Но, как поняла Вельмира, обратной дороги с правого берега Воронца на левый у неё тоже не было. Теперь лицом к лицу она встретится с Мареной лишь тогда, когда умрёт и пойдёт вслед за богиней по радужному мосту.

Она сдержала слёзы и оделась наконец так, как следовало одеваться девушке в повседневной жизни. Серое очелье сменила на красное, с тонкой шёлковой золотистой отделкой. Сорочку выбрала белую, но с червонной и чёрной вышивкой на рукавах и сборчатом вороте. Понёву надела яркую, с чёрной и красной клеткой.

Вот обрадуется Ярослав, когда увидит её такой… пёстрой, нарядной, словно богиня Жива.

И тут же сватов пошлёт наверняка. Вельмира уже сама с нетерпением ждала этого часа. И даже не потому, что была влюблена в Ярослава, — не только сердце, но и холодный разум твердил, что следует поскорее выйти замуж и родить наследника. Так её права на отцовский престол и победскую землю будут только крепче.

Свадьбу стоит сыграть до зажинок: может, и не совсем по обычаю, но Вельмире как княгине предстояло возглавить обряд начала жатвы, однако если она останется девушкой, то сделать этого не сможет. Почти полностью ослепшей княгине Светораде тоже такое не поручишь, а передавать свои обязанности кому-нибудь из боярынь Вельмира не хотела. И в то же время открыто торопить Ярослава с