Мышь - Марина Богданович

Глава 29

Тем вечером бойцы попадали к нам, как и говорил Рид, с большим интервалом, но и состояние их было часто недалеко от критического.

Стоило вспомнить о Риде, как внутри поднималась тревога. Что-то мне подсказывало, что его бой с Арсом будет самым последним, гвоздем программы. Так и оказалось.

Уже далеко за полночь в медкабинет внесли двое носилок. На обоих — мужчины без сознания, один из которых Джеймс.

Парни, которые несли его, опустили носилки прямо на смотровой стол, боясь усугубить состояние своего босса лишними движениями.

— Доктор Эванс, пожалуйста, — я уже начала осмотр и диагностику, но мне нужна была любая помощь, которую я могла получить. Особенно учитывая тот факт, что медсестра уже помогала Шоу: его Арс находился в ничуть не лучшем состоянии.

Эванс подошёл мгновенно. Он поднял Риду веко, посветил фонариком.

— Реагируют. Живой.

К тому времени я уже убедилась в наличии слабого пульса, но реакция зрачков на свет — еще один хороший сигнал.

Не теряя времени, я схватила датчик УЗИ, скользнула им по животу Рида, на котором не было живого места от обширных гематом. Экран рябил чёрно-белыми пятнами. Я искала жидкость — свободную кровь в брюшной полости.

— Есть кровотечение, — сказала я глухо. — Ближе к селезёнке. Нужно вскрывать. Поможете?

Эванс кивнул, тут же подкатив столик с инструментами и прихватив с собой спиртовой раствор, чтобы продезинфицировать кожный покров пациента перед началом операции.

— Сделаем местную анестезию, — сказала я, набирая ультракаин в шприц. Об общем наркозе здесь мечтать не приходилось.

Работали слаженно, в четыре руки. Быстро и без паники. Парни Рида тоже порывались помочь, и мне пришлось отогнать их к двери. Стерильностью здесь и не пахло, но я не хотела усугублять ситуацию и создавать дополнительный риск. Холл тоже включился, взяв на себя помощь с салфетками и отсосом. Пусть здесь и не было полноценной операционной, но мы делали все, что могли.

Мои эмоции, как и положено, были под контролем. Сейчас передо мной был прежде всего пациент, а не мужчина, который обнимал меня, чтобы успокоить, всего лишь несколько часов назад,

Я взяла скальпель и сделала надрез — от пупка вниз, четко, уверенно. Кровь хлынула, но не фонтаном. Значит, крупные сосуды целы.

— Отсос.

Я вскрыла брюшную полость, раздвинула края раны. Селезёнка была повреждена, но не разорвана. Ушиблена с разрывом капсулы. Кровь сочилась медленно, но не останавливалась. Гематома наросла уже прилично.

— Зажим.

Эванс вложил инструмент в мою ладонь. Я пережала сосуд — тот, что кровоточил сильнее всего.

— Ещё.

Второй зажим. Третий. Кровотечение остановилось.

— Буду ушивать, — сказала я. — Держите рану.

Эванс раздвинул края. Я наложила первый шов на капсулу селезёнки — аккуратно, чтобы не порвать рыхлую ткань. Второй. Третий.

Руки не дрожали. Хирург не может себе этого позволить.

Я продолжала шить. С каждым стежком внутри становилось чуть спокойнее. Он не умрёт. Не сегодня. Не на моём столе.

— Посмотрите кишечник, пока я заканчиваю, — попросила я Эванса.

Он осмотрел петли, покачал головой.

— Чисто.

Я наложила последний шов. Осмотрела всё ещё раз. Сухо.

— Закрываем, — сказала я.

Мы зашивали брюшную стенку слоями. Я чувствовала, как усталость наваливается на плечи, но не позволяла себе расслабиться. Только когда последний шов был наложен, а повязка зафиксирована, я позволила себе выдохнуть.

Я сняла перчатки, бросила их в контейнер для отходов. Посмотрела на Рида. Он был бледен, но дышал ровно.

— Ты будешь в порядке, — прошептала я. Не ему. Себе.

Эванс тем временем измерил давление.

— Восемьдесят на пятьдесят, не так и плохо.

Я кивнула и направилась к шкафчику за физраствором, чтобы поставить капельницу. Не идеально, но могло быть и хуже.

— Вызовите подходящую машину для транспортировки, — сказала я парням, которые так и не ушли и по-прежнему стояли у входа. — Его нужно доставить в клинику его, под наблюдение.

Пока ожидали машину, я занималась другими повреждениями, которых было много. Слишком много. Я обработала и зашила рассеченную кожу на правом предплечье — там, где Рид, видимо, закрывался от ударов. Потом переключилась на лицо. Гематомы, разбитая бровь, рассечённая скула, опухшая челюсть. Всё это требовало внимания, но ничего смертельного.

Эванс тоже не сидел без дела. Он обработал и зашил рану на левом бедре Рида — глубокую, но, к счастью, не задевшую крупные сосуды. Работал быстро, молча, без единого лишнего движения. Я мельком взглянула на его швы — аккуратные, ровные. Надёжно.

Закончив, он отступил на шаг, вытер руки о салфетку и вернулся измерить давление.

— Восемьдесят на пятьдесят, держится, — сказал он.

— Спасибо, доктор Эванс, — ответила я. — Без вас я бы не справилась.

Он кивнул, принимая благодарность, и начал собирать инструменты.

Я снова посмотрела на Рида. Он все еще был без сознания и казался таким безмятежным. Ко мне пришла неуместная мысль: интересно, что он чувствовал там, на ринге, перед началом боя с Арсом? И вообще, кто победил?

В дверь постучали.

— Машина приехала, — сказал один из парней.

— Еще пару стежков и можно переносить, — ответила я, как раз заканчивая зашивать рассеченную скулу. — Я тоже поеду.

Когда я дала добро, мы накрыли Рида простыней и так и понесли — на носилках, на которых он лежал все это время.

Я собрала кое-что из медикаментов на случай, если в дороге что-то случится.

Эванс также шел рядом с Ридом и носилками, держа капельницу, которую я приняла из его рук, стоило нам разместиться внутри фургона. Еще один минус жизни в вольных землях: машин скорой медицинской помощи здесь не существовало в принципе.

Когда машина тронулась, свободной от капельницы рукой я снова нащупала пульс Рида — по-прежнему слабый, но ровный. Сильный и опасный мужчина теперь был совершенно беспомощен — в моей полной власти. И ради чего? Потешить эго своего Короля. Я уже ненавидела их всех: белых, черных — неважно.

Мне было невозможно стыдно за то, как я сегодня, а точнее уже вчера, вела себя с Ридом, пока мы ехали в бойцовский клуб.

Уже тогда он, вернее всего, знал, кто достанется ему в противники, и мог быть уверен, что ничем хорошим эта ночь для него не закончится. И все равно, позволял мне упрекать его.

— Прости меня, Джеймс, — прошептала я. — Я незаслуженно плохо думала о тебе. Как поправишься, я обязательно снова извинюсь, потому что сейчас ты меня не слышишь, и так не считается.

Глава 30

Я проснулась от шума голосов поблизости. Когда мы привезли Рида в клинику, было уже четыре