Босс для пышки. Роман по контракту - Татьяна Романская

а я вдруг почувствовала, как слезы ручьем бегут по моим щекам. Инстинктивно я накрыла рукой живот, думая о том, что в один день и моя, и Делина жизни перевернулись на все сто восемьдесят градусов.

Все, что я хотела, — поговорить с Ляйсан здесь и сейчас, но сделаю я это позже. Есть человек, которому сейчас намного хуже, чем мне. Глубоко вздохнув, я высоко подняла подбородок, похлопала себя по щекам, пытаясь взбодриться, и вышла из комнаты.

Деля приехала минут через десять.

Когда я увидела ее, растрепанную и испуганную, у меня перехватило дыхание, а к горлу подступила тошнота. Никогда я еще не видела ее в таком состоянии, от ее вида у меня буквально сердце защемило.

Подбежав, я сразу же заключила сестру Руса в крепкие объятия, желая показать ей, что она не одна. Слезы хлынули из ее глаз, когда она прильнула ко мне.

— Ты даже не представляешь, как я рада, что ты рядом, — прохрипела она между всхлипами.

Отстранившись, я внимательно посмотрела на ее лицо. Привычный огонек в глазах исчез, на его месте был только страх. Я затаила дыхание, когда увидела красный след на ее щеке. Уголок губ тоже кровоточил. Пиздец.

Меня охватил дикий ужас.

Я думала, Делькин муж приличный дядька, а он…

Обычно Адель отзывалась о супруге с теплотой. Хотя, если быть откровенной, я не так уж и много знала о нем. Обычный богатенький Буратино, который любил дорогие машины и, как он утверждал, жену.

— Милая, мне так жаль, — прошептала я, подводя Адель к дивану и усаживая ее.

— Такого раньше никогда не было, — всхлипывая, начала свой рассказ она. — Вчера мы поссорились, и Сергей ушел из дома, ночевать он тоже не вернулся. А сегодня…

Губы у нее задрожали, и я схватила ее за руку, показывая, что я тут, никуда не ушла. И вообще, она может ничего мне не рассказывать. Никакого прессинга с моей стороны не будет.

— Я сразу сказала, что между нами ничего не будет, но слушать меня он не стал. Он полез ко мне, а потом ударил. Мне удалось убежать из дома, и я сразу же приехала сюда, к тебе.

Волосы встали дыбом. Какой ад…

— Нельзя это так оставлять, — наконец, сказала я. — Надо писать заявление. Дель, это очень серьезно!

— Не знаю, — выдохнула она. — Я не хочу думать об этом сейчас. Умоляю, не говори Рустему, он убьет его. Я сама во всем разберусь. Это мои проблемы.

Хоть мне это и не понравилось, но я сдержано кивнула. В конце концов, это было ее решение.

— Не хочешь ничего?

— Есть чай?

— Конечно.

Придя на кухню, я потянулась за пачкой черного чая, принципиально отводя взгляд от чашки с ромашковой эссенцией, которую сделала для меня Ирина. Пока я не пойму, что мне делать с беременностью, никто ни о чем не должен знать.

Даже Рустем.

Заварив чай, я принесла его в гостиную Деле, и та с благодарной улыбкой взяла чашку из моих рук.

Я немного зависла, размышляя о том, как действовать дальше. Оставаться здесь было бы не самым разумным вариантом.

— Поехали в парк прогуляемся, — с надеждой в голосе предложила Деля. — Мне не помешает свежим воздухом подышать.

Наверное, это не самая плохая идея, да и отказать Адель я сейчас бы не смогла.

— Пойдем, конечно. Тем более, я уже готова.

Если у Рустема ее мудила муженек еще мог нас найти, то в людном месте Адель скорее всего будет в полной безопасности.

Глава 40

Майя

Холодный ветерок и шум детворы, бегающей вокруг пока еще работающих в парке фонтанов, подействовали на меня отрезвляюще.

Мы с Адель шли по дорожкам молча. Поэтому я задумалась о том, что творится со мной.

Моя жизнь больше не будет прежней. Я забеременела от начальника, с которым мы играли в какие-то странные игры. Как так произошло? Да очень даже просто. Но в голове все это не укладывалось.

А самое страшное, вряд ли Рустем захочет ребенка после всего, что произошло с его сыном….

— Я очень скучаю по Казани, — призналась Адель, выводя меня из транса. — Очень люблю этот город.

Лучше слушать ее, чем весь тот хаос, который творился у меня в башке.

— Знаешь, мы тут часто гуляли с Нурланом, моей первой любовью. Мы учились в одном классе, и помню, как он пригласил меня в кафе. Мы гуляли, держались за ручки и ели мороженое. А потом… Вон, видишь ту скамейку?

Рука Дели устремилась куда-то вперед. Я кивнула.

— На той лавке мы впервые поцеловались. Шел дождь, мы прятались под ветками осины и хотели согреться, — губы Дельки дернулись в полуулыбке. — Осину эту давно срубили, расстались мы после десятого класса, но такого чистого и светлого чувства я больше не испытывала.

Глаза Адель светились любовью и восхищением, и я с облегчением почувствовало, как напряжение стало потихоньку спадать.

Мы зашли в кофейню, взяли по стаканчику капучино и продолжили нашу неспешную прогулку. Время близилось к вечеру, и я понимала, что пора возвращаться домой. Деля посмотрела на часы.

— Черт, почти шесть вечера! — ахнула она. — Сергей возвращается к половине седьмого, я должна быть дома к этому часу.

— Ты с ума сошла? Зачем тебе к нему возвращаться? Может, останешься сегодня у Рустема? Он скоро вернется, и тебя защитит в случае чего!

— Нет, — отрезала Адель. — Он догадается, а я не могу позволить себе этого. Прости, Майюш, но мне нужно бежать.

Голос ее буквально звенел от паники, но любые мои уговоры оказались бесполезными. Раз Деля решила справиться с ситуацией самостоятельно, значит, я должна уважать ее решение.

— Хорошо. Обещай, что если что-то случится, ты мне сразу позвонишь или напишешь!

Она благодарно кивнула, и полезла в сумочку. Порывшись там пару мгновений, Адель тяжело вздохнула.

— Блять, я не вижу карты Сергея. Черная такая. Не видела?

— Неа.

— Наверное, она в гостиной осталась, на столе. Черт, черт, черт!

— Успокойся, Дель. Поехали и заберем ее.

— Нет, позвони Русу, пусть он проверит.

Я молча кивнула, понимая, что сейчас спорить с Адель было себе дороже. Я тут же позвонила Щеголеву, который, на удивление, снял трубку после первого же гудка.

— Любимая, — его глубокий голос теплом отозвался в моем теле. Преодолев временное оцепенение, я ответила.

— Ты дома?

— Да. А вот ты нет.

— Мы гуляем с Адель. Слушай, посмотри на столике в гостиной карточку банковскую.

Неоднозначно промычав, Рустем принялся чем-то шуршать.

— Тут ничего нет.

— Спасибо, — выдохнула я и положила трубку.

Я отрицательно