Босс для пышки. Роман по контракту - Татьяна Романская

У меня сжалось сердце. Она продолжила.

— Рус, ты любил его, ты был хорошим отцом. Я знаю, что забыть о таком невозможно, но нам нужно учиться дальше жить с этим. Некоторые вещи нам просто неподвластны, ничего изменить уже нельзя, — тихо произнесла Маша, всхлипывая. — Я… Я встретила человека, с которым мне легко. Я счастлива, Рус. Впервые за много лет.

Ее слова поразили меня прямо в сердце. Но вместо боли я почувствовал облегчение.

— Я рад за тебя, Маш. Правда.

— Береги себя, Рустем. Прощай.

Положив трубку, я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Впервые за столько лет я почувствовал облегчение. Будто бы веревку, к которой был привязан камень, перерезали, и груз упал.

Все потихонечку становилось на свои места. Только вот как прежде уже не хотелось.

Через несколько недель мы подпишем все бумаги с Широковым, и нашу сделку с Майей можно аннулировать. Я заплачу ей всю сумму, и она переедет обратно в свою квартиру.

Я так не хочу. Я не хочу возвращаться к одиночеству.

Я не хочу жить без Майи.

Глава 34

Майя

Я дико хотела есть. Точнее, не так. Я была готова съесть слона и закусить его ведром мороженого или целым тортом.

От голода скрутило живот, но на часах был уже час ночи! Блин!

Спать надо в это время, Майя, а не фигней страдать. Ну а с другой стороны, что я могу поделать, если в голову лезет всякое?! Докатилась ты, Еникеева, конечно. Надо было так на мужике зациклиться, что аж бессонница накрыла! Ужас.

Щеголев просто не выходил у меня из головы, и я пыталась понять, что же мне с этим делать. Мой разум твердил мне одно, но вот сердце…

Я не хотела признаваться в этом даже себе. Я боялась даже подумать о таком, но, похоже, я влюбилась в Щеголева. Жесть.

Сначала я не понимала, что происходит. Я не хотела его видеть от слова совсем, но в это же время старалась приготовить ему сюрприз на день рождения. Я ерничала и ехидничала во время наших разговоров, но таяла от одного лишь его теплого взгляда. А еще меня начали бесить девки, которые засматриваются на него.

От любого его прикосновения по спине бежали мурашки. Сначала я списывала все на прохладную погоду, потом на внезапный всплеск адреналина, потом на еще что-то.

И только лишь после стадий отрицания, гнева и торга я была готова признаться самой себе. Я влюбилась в Рустема Щеголева.

Как так получилось я не знала. То ли из меня актриса слишком хорошая, то ли наоборот слишком плохая. Вот вроде бы и вжилась в роль невесты и будущей спутницы жизни, а не смогла развести в разные стороны жизнь реальную и игру на публику.

А может, это все не просто так?

Из мыслей меня выдернуло громоподобное урчание моего живота. Я поморщилась, но поняла, что если ничего сейчас не съем, то разбужу этими звуками Рустема. А тут тебе очередной выговор за нарушение договора и штраф…

Я подошла к двери, повернула ручку и наступила босой ногой на ламинат, который легонько скрипнул. Мне кажется, или все неодушевленные предметы действительно внезапно становятся громче посреди ночи?

Чтобы предотвратить остальные шумы, я на цыпочках пробралась на кухню. Блин, да я даже задержала дыхание возле спальни Рустема. Мало ли что.

Наконец, я добралась до кухни. Первая миссия выполнена.

Теперь перейдем ко второму заданию. Нужно найти что-то поесть.

Я принялась шарить на полках и в шкафчиках в поисках каких-нибудь орешков, печенек или конфет, но ничего, абсолютно ничего такого тут не было. Лезть в холодильник за бутербродами мне не хотелось, а вот за сладкое сейчас я бы душу продала. Если я не съем сейчас кусочек шоколадки, то вряд ли доживу до утра.

Оставался один шкафчик, в который я еще не засунула свой нос. Найдя на кухне табуретку, я поставила ее возле гарнитура и полезла наверх. Твою мать! Лаврушка, перец и мука. Ну какого хрена-то?

От обиды я взмахнула руками и в один момент поняла, что теряю равновесие и падаю. Господи, хоть бы упасть так, чтобы не наделать много шума… Я уже приготовилась лететь назад и встретиться с холодным твердым кафелем, поэтому зажмурилась. Только вот ничего подобного не произошло.

Сильные мужские руки подхватили меня во время полета. Сука. Только что я нарушила пункт нашего договора: Рустем проснулся из-за меня. А вот Щеголев на удивление был полностью спокоен. Что это с ним? Только не говорите, что для него в порядке вещей полуголых девиц посреди ночи от падения спасать!

— Я… Я…

У меня возникло дикое желание объясниться, потому что все, что произошло сейчас, достойно сцены из второсортных сериальчиков или любовных комедий. После такого обычно герои начинают трахаться прямо на месте.

Рустем же осторожно погладил меня пальцами по щеке.

— Ты не ушиблась?

Моя кожа вновь покрылась мурашками от одного лишь его мягкого прикосновения.

— Нет, все хорошо.

Не говоря больше ни слова, Щеголев отпустил меня и пошел к холодильнику. Я видела, как напряглись мышцы у него на спине, когда он открыл дверцу и достал оттуда плитку шоколада.

Так вот где сокровище было спрятано!

Мы с Лясей никогда не хранили сладости в холодильнике, но у богатых свои причуды.

Рустем протянул мне шоколадку, и я вздрогнула, когда наши пальцы соприкоснулись. Жар от его взгляда внезапно стал невыносимым, поэтому я повернулась к столу, делая вид, что занята упаковкой.

Внезапно его руки обхватили меня сзади, прижимая к себе.

— Ешь.

— Что?

— Ты же пришла сюда, чтобы найти чем перекусить, — промурлыкал он мне на ухо.

Его теплое дыхание овеяло мою шею. Рустем осторожно заправил мне за ухо выпавшую прядку волос и, клянусь, это реально походило больше на какую-то романтическую комедию. Хорошо хоть не трагедию, хотя радоваться пока рано.

— Звонил Широков, — неожиданно сказал он. — Его выпишут из больницы через пару недель.

После его слов воцарилась тишина, которую нарушало лишь тиканье часов. Я уже говорила, что ночью все предметы как будто становятся громче?

А что тут говорить-то… Все и без того понятно.

Я прекрасно поняла, что это значит, и чувство разочарования пронзило меня насквозь. Скоро моя сказка в доме прекрасного принца закончится, карета превратится в тыкву, и я вновь останусь одна.

Щеголев осторожно развернул меня к себе так, что я уперлась спиной в столешницу. Казалось, он изучал мое лицо, пытаясь запомнить каждую