Нареченная ведьма - Людмила Семенова

Вот теперь лед стал трескаться и таять, за ним показалась темнота. Точеные бледные губы Кэя еле заметно дрогнули, и Майре добавила вполголоса:

— Вероятно, ты думал, что нет на свете более самонадеянных существ, чем люди? Нет, Кэй, нам порой далеко до вас! Мы помним, что нам отпущено мало времени, а вот вы избалованы сознанием, что впереди вечность. Но когда человеку некуда отступать — поверь, с ним лучше не связываться!

— Какое отношение ты имеешь к правам верховных жрецов?

— С этого дня самое непосредственное, — улыбнулась Майре и показала Кэю свернутый манускрипт на местной жесткой бумаге. — Глава Песчаной Церкви, которого я сегодня готовила к упокоению, успел завещать свою власть именно мне, в здравом уме и присутствии детей и внуков. Они уже согласились служить под моим началом, местные духи также меня уважают за труд и жертвоприношения. А вот тебя они знают почти исключительно как моего любовника и помощника, Кэй!

— Почему именно тебе? Разве не было других достойных кандидатур? — произнес Кэй, всматриваясь в манускрипт. Его изумление было так велико, что он пропустил ее последнюю фразу мимо ушей.

— Потому что иногда полезнее брать именно нахрапом! У меня не так много времени на ожидания и расчеты, — ответила Майре с усмешкой. — Давай опустим детали и перейдем к главному. Согласно законам, верховный жрец или жрица имеет право изгнать приближенного духа из людского мира, и хоть его жизнь на этом и не закончится, но станет куда менее интересной! Ты уверен, что хочешь этого?

— Ты вздумала угрожать мне, Морская Дева? Так я знаю все правила куда дольше тебя! — сказал Кэй.

Но ему действительно было не по себе, так как по законам Нижнего мира жрец мог один раз использовать это право без согласования с высшими силами. И тогда дух был обречен скитаться в гиблых местах — непроходимых лесных чащах, болотах с болезнетворным газом, коварных речных омутах, — и провожать души бродяг, утопленников, неудачливых охотников, изгнанников, заблудившихся детей. В большие города, полные соблазнов и приключений, путь был заказан, кроме трущоб на окраинах. Там всегда требовался тяжкий и неблагодарный труд низших демонов смерти, а до их красоты и манер никому не было дела. Балы в домах вельмож, кубки, в которых плескалось отравленное вино, свечи, источающие снотворный дым, лезвия в прическах красавиц, пороки, которые приводили не только к смертям, но и к рождению людей, что были безобразнее демонов и глупее животных, — все это становилось недоступным, и лицо духа могли видеть только колдуны и шаманы.

Майре многозначительно кивнула и улыбнулась одним уголком рта.

— То-то же, Кэй! Я очень тебе признательна — да что там, без твоих услуг я никогда бы не достигла такой вершины! Но мне надо вырастить дочь, сделать ее сильной колдуньей, и это требует жертв. Если ты по-прежнему будешь мне верен, тебе не о чем беспокоиться. Но если я пойму, что ты пытаешься усидеть на двух стульях…

Колдунья умолкла, зло прищурившись, и Кэй спросил:

— Значит, сохранить верность без убийства Илвы невозможно?

— Для меня — да, и я решу этот вопрос с тобой или без тебя. У ребенка не может быть двух матерей, и следовательно, в одном мире нам с ней не жить.

Кэй безмолвно кивнул и растворился в воздухе, не прощаясь и не напутствуя подругу, как прежде. Впрочем, Майре была так окрылена недавним событием, что не хотела об этом думать.

Оставшись одна, колдунья собрала со стола рассыпавшиеся крошки ахвитоса и бросила их в очаг. Затем туда же она положила эмалевый портрет и произнесла заклинание, способное вытягивать из жертвы силы и волю к жизни на расстоянии. Опустившись перед очагом на колени, Майре наблюдала, как эмаль трескается под силой зачарованного пламени, превращается в черные осколки и едкий дым. «И пусть так же горит твоя душа, Сайха, так же гаснут твои чары, в преддверии нашей встречи» — тихо проговорила она.

Глава 15

Илва уснула под небольшим песчаным утесом, прикрывающим от ветра и чужих глаз. Сквозь забвение слышался приглушенный шум волн и колыбельные напевы водяных духов, которые оберегали ее сон по просьбе Терхо. Он не беспокоил ее до утра, устроившись за какой-то грудой камней. Когда девушка проснулась, небо было еще темным и лишь на горизонте окрашивалось в серебристо-серый оттенок.

Вокруг было тихо и пустынно, затем послышались шаги по рыхлому песку, и Илва увидела Терхо с охапкой одежды в руках.

— С добрым утром, Илва! Не ручаюсь, что день будет спокойным, но из одной передряги мы выпутались, — заявил он, раскладывая вещи на песке. — А чтобы идти дальше, надо обуться и приодеться. Иначе ноги собьешь, да и негоже, чтобы на твою красоту пялился кто-то кроме меня!

— Ну да, ты уже все успел разглядеть, — отозвалась девушка. Его грубовато-шутливый тон смягчал напряжение пережитой ночи, а о том странном поцелуе она старалась не вспоминать. У Илвы давно не было близости с мужчиной — демона-насильника она, разумеется, в расчет не брала, — и ей не хотелось, чтобы тело дало слабину, пока душа слишком уязвима для новых ударов.

Терхо принес ей блузу из грубого полотна, длинную юбку, шерстяные чулки и кожаные туфли без каблука. Для себя он прихватил только свежую рубашку, благо ему удалось спасти собственные штаны и крепкие сапоги. Илва, разумеется, догадалась, что все это он раздобыл на окрестных дворах, где сушили вещи на веревке, но выбирать не приходилось.

Одевшись, Илва промолвила:

— Кажется, я знаю, где мы можем найти пристанище. Ферра Бергдит, библиотекарь, хорошо ко мне относилась, и если ты ей расскажешь о своих видениях, она прикроет нас, а может быть, и посоветует что-нибудь.

— А вдруг тебя в первую очередь начнут искать именно там?

— Не знаю, — задумалась девушка. — По идее, только Видисс знала, что я пристрастилась ходить в библиотеку. Но могла ли она меня выдать?

— Да эту семейку сам черт не разберет! — сердито сказал Терхо. — Как ты вообще туда попала? Только не морочь мне больше голову про обучение! Я все-таки сам колдун и не полный дурак.

— Им зачем-то нужна моя дочь, — призналась Илва, и парень ошарашенно уставился на нее.

— У тебя есть дочь? Ничего