Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

думай, что я очень наивна. Я вижу, что творится сейчас вокруг нас… во всем мире. Я понимаю — в такое время нельзя сидеть сложа руки, нельзя терять мужество…

С а в а. Да-да! Конечно!

Л и л и. Вот я смотрю на Бойко. Ведь перед ним открывались такие возможности. Он так любил свое дело, так хотел стать хирургом… Он мечтал бороться со смертью, вырывать из ее рук людей. Его исключили из университета перед самыми экзаменами! Исключили за его убеждения. И что же? Он не пал духом. Он стирает белье, живет в нищете и все же находит в себе силы смеяться, шутить, быть бодрым…

С а в а. Конечно, ему тяжело. Но тяжело не только ему.

Л и л и. Да-да! Тяжело очень, очень многим. Да вот и тебе тоже. Я знаю — из тебя вышел бы талантливый архитектор. И возможно, талантливый пианист… Но ты, как и Бойко, лишился любимого дела…

С а в а. Любимого дела?.. (Улыбнувшись.) Нет, Лили, — мы оба как раз им-то и занимаемся. Бойко… Разве он сейчас не ведет борьбу со смертью? И еще более сильным оружием, чем скальпель. А я… я строю… или, вернее, учусь строить.

Л и л и. А я вот не могу. Как только я переступила порог полиции, мне показалось, что я падаю в какую-то пропасть, что со мной все кончено, что я никогда больше не увижу ни тебя, ни маму, ни свой рояль.

С а в а. Тебе, наверно, пришлось спать там на голом полу?

Л и л и. Голый пол — это пустяк… А вот я почувствовала себя там страшно униженной. Мне все вспоминался один музыкальный критик… Ну, помнишь, тот, который назвал меня «гордостью Болгарии»…

С а в а. И «гордость Болгарии» — на голом тюремном полу?..

Л и л и. Да разве только это!.. В полиции меня допрашивал какой-то агент… высокий, худой, с громадной головой…

С а в а. Гешев.

Л и л и. Да-да, Гешев!

С а в а. Зверь. Садист.

Л и л и. Он стучал по столу, рычал… Он грозил, требовал, чтоб я порвала с тобой… «Если ты не отречешься от него, вот здесь, сейчас же, — мы так обломаем тебе пальчики, что ты и во сне не прикоснешься к своему роялю!»

С а в а. Он не преувеличивал. Они действительно заплечных дел мастера.

Л и л и (тихо, с ужасом). Ты знаешь, Сава: всю ночь откуда-то снизу доносились глухие стоны, крики… (Спрятав лицо на его груди.) Это же страшно, Сава!

С а в а. Да, Лили. Наша борьба — не игра.

Через открытую дверь слышен возбужденный голос Витана: «Она здесь!.. Вы ее прячете!.. Она моя дочь!.. Что ж, мне с полицией ее разыскивать?»

Л и л и (взволнованно). Отец!

С а в а. Спокойно, Лили.

Входит  С л а в к а.

С л а в к а (закрывая за собой дверь). Витан! Он угрожает полицией.

С а в а. Он один?

С л а в к а. Да.

С а в а (после короткого раздумья). Пусть войдет.

Славка колеблется.

Впусти, впусти его. Иначе он может взбеситься и натворить глупостей.

С л а в к а (широко распахивая дверь, подчеркнуто любезно). Милости просим, господин майор!

В и т а н (входит. У него военная выправка; слегка прихрамывает. Сейчас он находится в состоянии крайнего возбуждения и, видимо, не считает нужным себя сдерживать). Ну разумеется, — так и есть! Они здесь! Оба!

С а в а (пододвигая стул). Орошу!

В и т а н (отодвигая ногой стул). К черту!.. Нечего сказать, дожил! Бегать по городу и разыскивать свою дочь то в полиции, то в чужом доме.

С а в а. Почему в чужом? Вы с тетей Славкой старые знакомые, а для меня она — вторая мать.

Л и л и. И для меня тоже. Она меня на руках носила.

В и т а н. Ты оставляешь родную мать умирать от слез, а сама бежишь разыскивать себе другую.

С л а в к а (входя). Ты случайно агентов-то с собой не привел?

В и т а н. Я не доносчик!

Л и л и. Тетя Славка!

С л а в к а. Я только спрашиваю.

В и т а н. Сейчас мой черед спрашивать. Мой!

С л а в к а. Спрашивай. Тебе ответят.

С а в а. Дядя Витан, успокойся. Ведь жили же мы до сих пор без ссор.

В и т а н. Без ссор! Глупец я был!.. Все ждал — авось как-нибудь наладится, водворится какой-то порядок…

С л а в к а. Весь мир перевернулся, а ты хочешь, чтобы только в твоей усадьбе царили тишина и покой. Недаром ты и вывеску-то над ее воротами повесил: «Земной рай». Тоже, Адам нашелся!

В и т а н. Мир, мир!.. Меня твой мир не интересует, а в своем — я хозяин! Я, а не ты. И, вообще говоря, тебе лучше не совать нос дальше своего корыта. Это наши семейные дела, тебя они не касаются.

С л а в к а (спокойно). Ты у меня в доме и потому потрудись держать себя прилично. Рыцарь!

С а в а. Дядя Витан! Поговорим спокойно. Я полагаю — ты оставил свой «Земной рай» и спустился на машу грешную землю не только затем, чтобы поднимать крик и шум. Ведь правда? У тебя, наверно, есть для нас еще что-нибудь в запасе?

В и т а н (слегка поостыв). Да! Много. Целый час я обдумывал.

С а в а (мягко улыбаясь). Значит, вопрос только в том, сколько времени тебе понадобится, чтобы высказаться? Так? (Остальным.) Садитесь. Садись, Лили. (Проходя мимо Славки, тихо.) Тетя Славка, дверь заперта?

С л а в к а. Да.

С а в а. Тогда к делу! (Садится.)

В и т а н. Хорошо. Ну так вот что… С этим безобразием нужно покончить раз и навсегда! Немедленно! Сейчас же!

С а в а. Говоря, говори. Выкладывай.

В и т а н (садится). Ну так вот. Еще молодым офицером, подпоручиком, я выработал себе здравые, ясные и непоколебимые убеждения. Принципы.

Славка усмехается.

Да-да, принципы. Я сказал себе: господин подпоручик! Вы офицер. И, как офицер, вы не должны соваться в политику. Вы должны рыцарски служить только вечным идеалам своей родины и ничему больше! Политика — это дело власть имущих, а они меняются: сегодня одни, завтра другие…

С л а в к а. Да, и одни почище других!

В и т а н. Опять ты со своим языком!.. Займись лучше бельем.

Л и л и. Папа! Это…

В и т а н. А ты — своей музыкой!

С л а в к а. Ну конечно. Мне белье, ей музыка, а ты один будешь решать судьбы людей. Видали, какой турецкий султан!

В и т а н. Вы будете меня слушать?

С а в а. Говори, говори, дядя Витан. (Взглянул на ручные часы Лили.)

В и т а н. Да!.. Как вам известно, меня постигло несчастье: я упал с лошади и повредил себе ногу. Эта случайность помешала моей дальнейшей карьере. Блестящий гвардейский офицер, победитель на скачках в Париже, адъютант его величества!.. И со всем этим пришлось расстаться…

Л и л и. Папа, мы все это слышали, и уже много раз.

В и т а н. Ничего. Напомнить не мешает, иначе будет не вполне ясно дальнейшее. А что важно! Итак, я был вынужден выйти в отставку по болезни. Но, оставив армию, я не изменил своих взглядов, не отступил от своих принципов — не вмешиваться в политику. Я купил себе небольшую усадьбу; сделался сельским хозяином: пчелы, фруктовый сад, цветы, кролики… Я огородил прочной стеной не только мою