Стоики и другие пьесы - Дмитрий Алексеевич Данилов

вчера вечером делал… Что значит быстрее? Блин. Я вам что… А, да, да, понятно. Ну, я вчера дома футбол смотрел. Я за «Барселону» болею. Смотрел открытие сезона, чемпионат Испании, «Атлетик» – «Барселона». Да, дома, по телевизору. Ну вы подождите, слушайте. Вы чего вообще. Ладно, ладно. В общем, смотрел дома по телевизору матч «Атлетик» (Бильбао) – «Барселона». Сыграли плохо, «Барселона» проиграла 0:1. Пил – что пил? Пил пиво, что еще. А что, как я отвечаю? Грубо отвечаю? Ну вообще. Не, ну, это. Я чего-то не понимаю. Да я что, обязан, что ли? Это что, обязательно? Ну, ладно. В России я болею за «Торпедо» Москва. Ну да, мы несчастные. Ну и что? Да какая разница? Ну, с девяносто третьего года. Ну, пятнадцать выездов. Ну я так, не особо. А ты-то сам? За кого? А-а! Сука… Вот ты тварь. Да я… Ладно. Вот ты свалился на мою голову. Ладно, ладно, всё, всё, я пошел.

Что вы делали вчера вечером?

Подождите, подождите, а вы кто? А почему это всё? А, да, ну хорошо. Да, хорошо, хорошо. Я вчера, как всегда, сидела на работе. У меня обычная работа, я работаю бухгалтером. Ай! А-а-а-а! Что вы делаете?! Нет, не надо, пожалуйста! Я всё, всё расскажу! Да, пожалуйста! Вот… да! В общем, я была на работе. А-а! Ну я не могу быстрее! Я постараюсь! Я сейчас соберусь, сейчас, подождите. Так. Я сидела на работе, готовила квартальный отчет, потом рабочее время закончилось, я закрыла все программы, всё выключила, взяла все вещи, пошла домой. Ну вы что?! Что вы делаете?! Ну я ведь рассказываю. Я пошла домой, на метро доехала до дома, метро у меня прямо рядом с домом, пришла домой. Живу я одна, приготовила ужин, поела, это всё. Да! Это всё! Нет! Не-е-ет! Я клянусь, поела и легла спать. Потому что у нас сейчас очень сложный период, на работе упахиваюсь, устаю очень. А почему я одна, я сказать вам не могу. Ну, так получается как-то. Пожалуйста, можно я пойду? Спасибо, большое спасибо, спасибо вам огромное.

Что вы делали вчера вечером?

Вчера вечером?

Эх, надо же

(Удар.)

Да-да, конечно, сейчас

Вчера вечером я

(Удар.)

Я, это, в общем

(Удар.)

Да, извините

Я работаю охранником

(Удар.)

Там такое у нас

(Удар.)

Офисное помещение

Вот, и я, ну, в общем

(Удар.)

Да-да, извините, да

Я сдал помещение

Закрыл там всё

Посмотрел, все ушли

Переоделся

(Удар.)

Ай, вы чего

(Удар.)

Ой, да, извините

Ну, я пошел домой

До Тимирязевской пешком

Там на метро

(Удар.)

А, да

На метро

Потом на автобусе

(Удар.)

Ну, я, в общем

(Удар.)

Ай, ай

Я домой пришел

(Удар.)

Да, да, конечно

Да, я понимаю

Я все понимаю

(Удар.)

Я домой, в общем, пришел

(Удар.)

А, да

Не совсем так

Не совсем прямо домой

(Удар.)

Извините

Я в магазин зашел

У нас там

В соседнем доме

В магазин зашел

Взял, ну, это

В общем, взял

(Удар.)

Да, простите

Да, да, извините, пожалуйста

Извините меня, пожалуйста

Взял бутылочку

(Удар.)

Взял эту, ну, вы знаете

Чекушку

Ну а как

Как без бутылочки-то

(Удар.)

Да, да, извините

И пошел домой

Ну и, ну что

(Удар.)

А, да, извините

Ну, я, это, сел

И выпил потихоньку

(Удар.)

Ай, ай

Вы чего

Ай

Ну да, ее, чекушку

Ну выпил, да

А чего

(Удар.)

Ой… ох…

Ну а как же нам

Как же нам

Мы же, это

(Удар.)

Ну, мы же это

Да, чекушку

Чекушку

Чекушечку ведь можно

Можно ведь

(Удар.)

Можно ведь

(Удар.)

Простите меня

Ай, ай, больно

Простите меня, пожалуйста

Чекушечку-то

Ай! Ну вы что

Да, да, спасибо!

Спасибо большое!

Я тогда пошел.

(Удар.)

Спасибо большое!

Спасибо!

Что вы делали вчера вечером?

Я? Вчера вечером?

А-а-а-а-а-а-а-а!

(Здесь следует долгий и страшноватый крик или серия криков, как они будут реализованы, насколько долгими они будут – на усмотрение постановщика.)

Что вы делали вчера вечером?

Я, ну как вам сказать… Я вчера вечером, скажем так, предавался чувственным наслаждениям. Ха-ха-ха! Ну да, прямо по классике. По олдскулу. Женщины, вино, вещества, да и не только женщины, не только вино и не только вещества, а что-то и покрепче. Хорошо я сказал? Ахахах! В общем, это было сильно. Ну, я адрес вам называть не буду. Хорошее такое место. Надо же где-то, извините за выражение, прожигать жизнь. Вот я прожигал жизнь вчера вечером и ночью. Хотя прожигать-то уже особо и нечего, жизнью это всё уже трудно назвать. Да, это всё очень грустно, молодой человек, очень грустно. Не называть вас молодым человеком? Но ведь вы – молодой человек, по крайней мере, так выглядите. Ну ладно, буду называть вас старым человеком. Это очень грустно всё, вот это вот всё, дорогой вы мой старый человек. Да. Ну что еще сказать? Я постарался ответить на ваш странный вопрос. И я сегодня, наверное, точно так же проведу вечер, буду сегодня вечером делать то же самое, что и вчера вечером. Ой. Знаете, мне трудно продолжать нашу прекрасную беседу с приставленным к виску стволом. У меня, кстати, тоже есть ствол. Да, вы совершенно правы: я не успею его вытащить. А вдруг успею? Может, это, договоримся? Давайте, может, по дороге, а? У меня есть. Что? Эй, вы серьезно? Это как-то глупо, нет? А! А! А-а-а-а-а-а!

(В этом месте повествование разветвляется на два варианта. В первом варианте главный герой, все время находящийся за кадром, убивает любителя чувственных наслаждений в тех или иных обстоятельствах. Во втором варианте любитель чувственных удовольствий как-то уходит, униженный и радующийся своему спасению. Пусть реализация того или другого варианта будет на усмотрение постановщика.)

Наступает вечер. Вечер – это хорошее время. Солнце становится не агрессивным, а грустным и добрым. Всё и все успокаиваются. Даже если некоторые, наоборот, перевозбуждаются – на самом деле это они успокаиваются, просто это такая форма успокоения. Вечер опускается на города. Мчится сквозь Москву сверкающий поезд Московского центрального кольца. Петербургский интеллигент выпивает рюмку водки в галерее «Борей». Новосибирский молодой ученый думает о своей небольшой зарплате. Житель Казани, работающий в местной нефтяной компании, радуется своему месту работы. Житель Уфы, работающий в местной нефтяной компании, тоже радуется своему месту работы. Краснодарец радуется, что он живет на Кубани. Житель Новгорода смотрит с моста на темнеющий в сумерках Ильмень и думает, что