Стоики и другие пьесы - Дмитрий Алексеевич Данилов

к креслу типа инвалидного. Серёжа издает какие-то звуки, пытается сопротивляться. Антон встает за спиной Серёжи, выкатывает его на белую полосу, с силой толкает. Серёжа скрючивается, что-то кричит, в общем, ведет себя как человек под дулом оружия, которое может и должно его застрелить. Серёжа, привязанный к инвалидной коляске, проезжает по отмеченной красным зоне, это зона поражения, именно туда стреляет пулемет. Ничего страшного не происходит, пулемет не стреляет.

Антон освобождает Серёжу от удерживающих ремней.

Антон. Ну видите, всё хорошо. Мы не могли вам сказать, по условиям нашей работы. Но в первый раз Саша не стреляет.

Серёжа. Саша? Это кто – Саша?

Антон. Саша – это пулемет. Мы его так зовем – Саша.

Серёжа. Саша. Обалдеть. Саша. Это вы его так зовете? Это его так зовут?

Антон. Ну да. Как-то так у нас повелось. Саша.

Серёжа. Господи.

Антон. Ну а что. Надо же нам как-то очеловечить процесс.

Серёжа. Вы… вы… ладно, простите. Нет, я ничего, нет, нет.

Антон. Хотели сказать, типа, монстры, чудовища? Ну да, вы правы. Я не буду спорить. Вот наш сад, наш прекрасный парк, гуляйте. Но подождите, не так всё сразу. Вот, посмотрите назад, видите – ворота эти? Вам надо будет подойти днем или ближе к вечеру (гуляйте, сколько хотите, до темноты) обратно к воротам, сюда. Вот вам пульт вызова (передает Серёже нечто вроде пульта автомобильной сигнализации с кнопочкой). Когда вам наскучит гулять, подходите к воротам и нажимайте кнопочку. Я приду за вами и отведу в камеру. Ну, в ваш номер. В общем, идите, гуляйте.

Сцена 6

Илона. Здравствуйте, Сергей Петрович.

Серёжа. Здравствуйте, Илона. Я немного удивлен вашим этим приходом.

Илона. Сергей Петрович. Я… Я не знаю, как вам сказать. Я еще в суде сказала, что не виню вас. Я в суде сказала, что всё было… мне очень мерзко произносить эти слова, но… по взаимному согласию. Как-то мерзко звучит. Мне мерзко писать и говорить это, как будто это могло быть без моего согласия. Этого не могло быть в принципе. И для меня было оскорбительно, что люди обсуждали эту ситуацию, как будто она могла состояться без моего согласия, вот это самое мерзкое, думаю, вы понимаете.

Серёжа. Да, Илона, это я понимаю.

Илона. Ну, хорошо.

Серёжа. Ну вот и славно.

Илона. Сергей Петрович.

Серёжа. Да.

Илона. Я хотела сказать.

Серёжа. Да, говорите, конечно. Если хотели.

Илона. Сергей Петрович, я люблю вас. Я не хотела, чтобы это всё так вот получилось.

Серёжа. Да, я понимаю.

Илона. Я… не знаю… вы меня простите или нет…

Серёжа. Ну что вы. Я вас прощаю. Не парьтесь так сильно об этом. Вам-то что? Вы себя ведете очень благородно для жертвы.

Илона. Сергей Петрович, ну какой жертвы.

Серёжа. Ну как. Моей жертвы. Но, знаете… думаю, нам надо уже как-то прекращать. Я вам очень благодарен. Вы хорошая девушка, умная. Надеюсь, у вас всё будет хорошо. А у меня всё будет плохо. Меня скоро расстреляют. Но это не вы виноваты. Это так сложились обстоятельства. Ну и ладно.

Илона. Сергей Петрович, да, я понимаю. Простите, хотела у вас спросить. Сергей Петрович, вы меня любите?

Серёжа. Илона… трудно ответить на ваш вопрос. Если бы мне предстояла долгая счастливая жизнь, я бы что-то придумал, что-то ответил на ваш сложный вопрос. Но поскольку я скоро буду казнен, буду расстрелян из пулемёта, знаете, это не совсем обычно – быть расстрелянным из пулемета, то я скажу – трудно сказать, Илона, трудно сказать.

Илона. Сергей Петрович…

Серёжа. Да, Илона. Вы хорошая девушка.

Илона. Сергей Петрович… Сергей Петрович… я…

Серёжа. Да, Илона, да, спасибо, пока, пока.

Сцена 7

Света взяла на работе длительный отпуск (начальство пошло навстречу) и отдыхает у моря, пытается прийти в себя после всего случившегося. Она целыми днями сидит на пляжной скамейке и смотрит на море. В один из дней к ней подходит Виталий, ничем внешне не примечательный парень лет 35.

Виталий. Здравствуйте, а можно к вам присесть?

Света. Здравствуйте. Ну, я не могу вам запретить. Это общественное место.

Виталий. А так бы запретили?

Света. Что значит – «а так»?

Виталий. Ну, если бы это была ваша скамейка.

Света. Может, и запретила бы. Ну вы садитесь, садитесь.

Виталий садится.

Виталий. Здравствуйте.

Света. И вам не хворать, как говорится. Вроде бы уже поздоровались.

Виталий. Я хотел спросить: а что же вы не купаетесь?

Света. Знаете, трудно ответить на ваш вопрос. Мне кажется, более естественным был бы вопрос «а что же вы купаетесь?».

Виталий. Да? Почему?

Света. Ну хотя бы потому, что не купаться более естественно, чем купаться. То, что вы спросили, это все равно что «а что же вы не прыгаете с парашютом?».

Виталий. Но ведь купаться – это ведь совсем не то же самое, что прыгать с парашютом.

Света. В плане осмысленности и необходимости того и другого – это ровно то же самое.

Виталий. Ну почему же?

Света. Ну как. Вы что, водолаз? Вы занимаетесь подъемом затонувших судов? Или расчисткой берегового дна?

Виталий. Нет…

Света. Зачем вам тогда лезть в воду?

Виталий. Ну…

Света. Так же и с прыжками с парашютом. Простите, вы десантник? Ваш воинский долг состоит в том, чтобы десантироваться с воздуха и овладеть тем или иным, я не знаю, плацдармом?

Виталий. Нет, но…

Света. Что но?

Виталий. Ну, это ведь приятно, круто. Крутые впечатления.

Света. М-м-м, понятно, крутые впечатления.

Виталий. Ну а что?

Света. Да нет, ничего.

Виталий. Наверное, вы правы.

Света. Ну еще бы.

Виталий. А можно с вами познакомиться? Простите…

Света. А за что вы просите прощения?

Виталий. Ну… за то, что решил с вами познакомиться.

Света. А это какая-то вина?

Виталий. Нет, наверное…

Света. Ну хорошо, давайте познакомимся. Я Света.

Виталий. Меня зовут Виталий.

Света. Могли бы сказать просто: «Я Виталий».

Виталий. Ну да. А чем плохо «меня зовут»?

Света. Да ничем не плохо. Кроме того, что, представляясь так, вы теряете субъектность.

Виталий. Это как?

Света. Да очень просто. Когда вы говорите «меня зовут», вы не говорите, кто вы, вы говорите, как вас опознают окружающие.

Виталий. Ну, в общем, да. Это крутая идея.

Света. Как вы легко согласились! Но ведь иметь имя – это ровно то же самое! Что-то вы, Виталий, недодумываете!

Виталий. Да, верно. Наверное. То есть то, что я Виталий,