Стоики и другие пьесы - Дмитрий Алексеевич Данилов

Света. Ну конечно. А вы как думаете.

Виталий. А то, что вы – Света? Это тоже лишает вас субъектности?

Света. Ну еще бы. Конечно. Еще имя такое – Света. Обхохочешься. Еще бы Таней назвали.

Виталий. Ну почему. Света – тоже хорошее имя.

Света. Тоже, да. Да не в этом дело.

Виталий. Да, я понимаю.

Повисает долгая пауза.

Виталий. Света, а вы можете о себе рассказать?

Света. Легко. Я филолог, занимаюсь русской литературой 20–30-х годов.

Виталий. Круто.

Света. Ну, хорошо, если круто. А вы.

Виталий. Я… как вам сказать… Я писатель.

Света. Господи.

Виталий. Ну… да. А что вас так огорчает?

Света. Даже не знаю, как вам сказать. Ладно, будем считать, что ничто меня не огорчает.

Виталий. Вы простите меня, но интересно, почему такая реакция.

Света. Да это такое, профессиональное. Со многими писателями приходилось общаться.

Виталий. Это был какой-то негативный опыт?

Света. Ну как вам сказать. Да нет, в общем-то.

Виталий. Ну… простите, если я вас огорчил.

Света. Да нет, ничего. Ну. Расскажите о своем писательстве. Простите, я просто не знаю, как правильно спросить. Это такое дело. «О чем вы пишете» – несусветная глупость, ну мы же понимаем. Поэтому я просто хочу вас спросить о вашем писательстве. Вы как-нибудь своими словами расскажите.

Виталий. Ну, я пишу прозу. Рассказы. У меня две книжки.

Света. А где вышли?

Виталий. На Ridero.

Света. А, понятно. Самиздат.

Виталий. Ну да. А что? Куда нормальному автору идти?

Света. Ну куда. В «Эксмо», в «АСТ», куда. В «НЛО» можно попробовать, в «ОГИ». Есть куда.

Виталий. Ну там же только своих печатают.

Света. Своих – это кого?

Виталий. Ну, я не знаю. Но если ты просто с улицы пришел, тебя не напечатают. Надо, чтобы тебя знали. Своих они печатают.

Света. Ну понятно.

Виталий. А что? Я не прав?

Света. Да как вам сказать. Это всё очень зависит от того, что писать.

Виталий. Да ладно, они же ведь не читают, если не кто-то свой прислал.

Света. Ну, если вам хочется, пребывайте в этих своих иллюзиях.

Виталий. А что, это не так?

Света. Ну как вам сказать. Дико много зависит от качества текста. Если текст хороший, то у него есть перспективы, если нет, то нет. Всё очень просто.

Виталий. Но есть ведь гении, которых не печатают?

Света. Да, есть, конечно. Есть гении. Их, правда, все знают. В литературном мире. Но могут не печатать, да. И они как-то да, так, немного уныло существуют. Но это гении. Мы их всех знаем. А вы?

Виталий. Я не принят в этот ваш круг.

Света. Ну плохо, плохо. Что тут еще сказать.

Виталий. Светлана… Света… а можно? Можно я вам мои тексты покажу?

Света. Ну а я могу как-то отказаться?

Виталий. Ну… я бы вас попросил.

Света. Ну вот видите. Вы мне выбора не оставляете. Ну давайте. Они у вас распечатаны? Ну надо же, как трогательно. Ну давайте, давайте, посмотрю.

Сцена 8

Серёжа звонит по телефону Свете.

Света. Алё.

Серёжа. Света, привет.

Света. Привет.

Серёжа. Как ты там?

Света. Ну… ничего, нормально. Как ты?

Серёжа. Ну, так. Ничего, нормально. В целом. Если исключить.

Света. Ну да. Если исключить.

Серёжа. Если вынести за скобки, то ничего.

Света. Ну да. Если вынести за скобки.

Серёжа. Да. А если не вынести за скобки, то нет.

Света. Что нет?

Серёжа. Ну, тогда не ничего.

Света. Да, не очень-то ничего.

Серёжа. Ну вот, как-то так.

Света. Освоился там? Обвыкся?

Серёжа. В целом да. Какое хорошее слово – обвыкся.

Света. Да, классное. Мне тоже нравится. Вот появился повод его использовать.

Серёжа. Да, офигенно.

Долгое молчание.

Серёжа. Алло, Свет.

Света. Да.

Серёжа. Ты здесь?

Света. Да.

Серёжа. Да, да.

Света. Да, да. А что ты хочешь услышать?

Серёжа. Даже не знаю.

Света. Вот и я не знаю. Я не знаю, что тебе сказать. Что тебе теперь сказать. Я тебя больше не увижу, тебя через некоторое время убьют, то есть каждый следующий день ты можешь прекратить быть. Тебя как-то немного нет, знаешь. Я пытаюсь думать о тебе, позвонить тебе – и не получается. Думаешь и пытаешься позвонить какому-то пятну.

Серёжа. Пятну? Офигеть. Пятну. Ну мы вообще-то прожили с тобой…

Света. Серёж, ну это неважно уже. Я не увижу тебя, я не обниму тебя. Мы не поговорим с тобой.

Серёжа. Видишь, говорим.

Света. Да, говорим. Серёжа, я не чувствую, что ты есть. Понимаешь.

Серёжа. Но я есть. Вот, я есть.

Света. Но в каком-то смысле, важном смысле тебя нет. Они тебя уже казнили. Хотя ты этого пока и не чувствуешь.

Серёжа. Света… я…

Света. Серёжа, никакого «я» уже нет. К сожалению. Ты извини, я просто, может, зря это всё…

Серёжа. Ну почему, почему, это важно, что ты говоришь.

Света. Ну вот, говорю.

Серёжа. Но я есть. Вот я.

Света. Ну ладно, хорошо. А завтра не будет, может быть.

Серёжа. И что теперь? Мне не звонить?

Света. Да нет, звони. Почему бы не поговорить с небытием.

Серёжа. Вот умеешь ты формулировать.

Света. У меня профессия такая – формулировать. У тебя, кстати, тоже.

Серёжа. Как там, кстати, на работе?

Света. Да ничего, нормально. Немного только задолбали вопросами про тебя. Всем интересно, каково быть вдовой пока еще живого человека, впрочем, даже неизвестно, живого ли на момент задавания вопроса.

Серёжа. Да, меня тоже все время про это спрашивают. Трудновато преподавать. Больше ничего не интересно, только это. Каждая третья реплика сворачивает на «ну как вам там сидится и как вас там казнят». Немного достает.

Света. Ну да, вот так.

Серёжа. Что делать.

Света. Да.

Долгая пауза.

Серёжа. Свет.

Света. Да.

Серёжа. Ну… как-то ты не хочешь говорить, мне кажется.

Света. Ну, так. Я тебе сказала, что я чувствую при нашем разговоре.

Серёжа. Разговор с небытием, да?

Света. Типа того.

Серёжа. Ну, могу не звонить.

Света. Да нет, звони. Я же сказала.

Серёжа. Почему бы не поговорить с небытием?

Света. Ну да, как-то так. Ты извини, конечно.

Серёжа. Да ладно, ничего. В чем-то ты права.

Света. Не могу сказать, что меня эта правота очень радует. Ладно, Серёж, давай заканчивать. Что-то мне уже плоховато как-то.

Серёжа. Давай. Я позвоню еще?

Света. Да, давай, звони.

Серёжа. Пока.

Света. Пока.