Бурлак - Мансур Аязович Гилязов

Хабибрахман. Да нет… Штаны здесь ни при чём… Я вспомнил… Мне же одного подонка убить нужно.

Бану (крайне удивлённо). Убить?!. Подонка?.. Какого такого подонка?

Хабибрахман. Ты же сама знаешь… Ну, нашего соседа. Да я про Радия! У-у, негодяй!

Бану. За какие грехи ты его будешь убивать? Этого бедолагу!

Хабибрахман. Он у меня в молодости девушку увёл… Ты же сама должна всё помнить. Я её так сильно любил! А он, злодей, знал об этом и всё равно её увёл! Потом на ней женился и живёт всю свою жизнь!

Бану. Не можешь простить его?

Хабибрахман. Я не могу умереть, зная, что этот негодяй будет продолжать жить!

Бану. А если тебя посадят в тюрьму?

Хабибрахман. Как они меня посадят – я же завтра и сам помру! Не могут же они мой труп за решётку упрятать!

Бану. Ты же сегодня должен уйти на тот свет. Тебе так врач сказал, профессорская голова! Нельзя его ослушаться.

Хабибрахман (задумывается). Сегодня?!.. Врач?.. Так я ему сейчас позвоню! (Достаёт мобильный телефон.) Он же мне свой номер написал. Сказал, что если будут вопросы – сразу звони! Врачи всегда своим пациентам телефоны дают. Он мужик отличный! Мы же с ним сразу общий язык нашли! (Находит номер телефона, набирает.) Алло!.. Марс Марсович! Это я, Хабибрахман!.. Тот самый Хабибрахман, который сегодня должен умереть!.. Как здоровье? Нормально! Собираюсь на тот свет. Вот только одна просьба была. Можно мне отсрочку на один день взять?.. Я должен выполнить одно важное дело. Какое дело?.. Узнаете, после того, как я умру… Завтра обязательно! Я же вас понимаю! Завтра, даст Аллах, переселяюсь на тот свет!.. Спасибо! Огромное спасибо, Марс Марсович! (Отключает трубку. Радостно.) Разрешил! Сказал, что важные дела нужно обязательно завершить!

Бану. Действительно хороший врач. С добрым сердцем. (Уходит в другую комнату, скоро возвращается с шубой в руках. Кидает шубу Хабибрахману.) Держи свою шубу! Хотя бы один день успей поносить…

Хабибрахман со счастливым лицом надевает шубу, смотрится в зеркало. Открывается дверь. Входит сержант милиции Шат Шатович. Шат Шатович внимательно осматривает Хабирахмана.

Шат Шатович (радостно). Ты ещё живой, дядюшка Хабибрахман?

Бану. Зачем пришёл, Шат Шатович? Ты же никогда к нам не заходишь.

Шат Шатович. Да так, шёл мимо, решил дедушку Хабибрахмана проведать. Насчёт здоровья разузнать. Он же сильно болел в последние годы, ой как сильно!..

Бану. Да ладно, не юли, говори напрямую!

Шат Шатович. Так ведь он сам в автобусе о свой смерти всем рассказал, когда из района ехал! Не только я, вся деревня знает.

Бану. Вот балаболка!

Шат Шатович (подходит близко к Хабибрахману, разглядывает его). Только ты, дядюшка Хабибрахман, что-то на покойника не похож. И лицо у тебя разрумянилось.

Бану. Так после коньяка!

Шат Шатович. Ну как, дедушка Хабибрахман, когда планируешь? Я слышал, что сегодня…

Хабибрахман. На завтра перенесли…

Шат Шатович. А что так?

Хабибрахман. Тут одно важное дело появилось. Это очень хорошо, что ты зашёл. Обсудить нужно.

Шат Шатович. Ты же меня знаешь, дедушка Хабибрахман! Я за тебя в огонь и в воду, с детства тебя знаю!

Хабибрахман. Одного человека нужно убить.

Шат Шатович (радостно). Да ты что?! Вот это новость! В нашей деревне будет убийство? Что за человек будет убит?

Хабибрахман. Плохой человек. Подонок, мерзавец! Мой кровный враг!

Бану. Да это он про Радия говорит! Знаешь ты его, сосед же наш!

Шат Шатович (потирая руки). Так, понимаю! Ужасный человек! Мерзавец! Безнравственный, аморальный тип! Давно пора его убить! Кто будет дедушку Радия убивать?

Хабибрахман. Да я сам, кто же ещё?..

Шат Шатович. Сам?! Интересно… Для чего ты мне всё это рассказываешь, дедушка Хабибрахман? Я же всё-таки милиционер! Страж порядка!

Хабибрахман. Ты уж это, Шат Шатович, меня сразу в тюрьму не сажай. Дай и мне спокойно умереть. А после моей смерти и сажать будет некого! Я же буду далеко, тю-тю, на том свете…

Шат Шатович. Да, ребята, вы это здорово придумали… Дедушка Радий будет мёртв, дедушка Хабибрахман на том свете, а у меня раскрытое крупное дело. Мне же за это дело звание дадут! Я столько лет этого ждал. Я боялся, что всю свою жизнь буду сержантом ходить! За это дело могут сразу лейтенанта дать!

Бану. Тебе, Шат Шатович, может быть, даже генерала дадут!

Шат Шатович. А дядюшка Радий сам-то знает?

Хабибрахман. Что знает?

Шат Шатович. Ну, что ты его убивать будешь.

Хабибрахман. Что уж ты, Шат Шатович, сам милиционер, такие глупости говоришь…

Шат Шатович. А, точно! Секретное дело! Никому ни слова! Операция «Ы»! Каким способом будем убивать?

Хабибрахман. Топором.

Шат Шатович. Топором?.. Что уж ты, дядюшка Хабибрахман?! Неэстетично! Несовременно! Так не пойдёт!

Бану. А что, вилы?

Шат Шатович. Первое убийство в нашей деревне должно быть совершено красиво! (Достаёт из кобуры пистолет.) Это событие войдёт в историю!

Бану. Что, дашь нам свой пистолет?

Шат Шатович (тихим голосом). Мой пистолет нельзя! Табельное оружие! Я подготовлю вам замечательное оружие! Только тихо! Как стемнеет – я вам занесу! Только тихо, никто не должен знать! Ну ты и молодец, дядюшка Хабибрахман!.. Я скоро вернусь!

Шат Шатович с видом заговорщика выходит из дома.

Хабибрахман (снимая шубу). Что-то совсем жарко стало!

Бану. Ты и костюм сними – помнётся!

Хабибрахман. Нет! Костюм не сниму! Последнюю свою ночь в этом костюме спать буду!

КАРТИНА ВТОРАЯ

Утро следующего дня. Дом соседа Радия. Старик Радий уже много лет лежит в постели после перенесённого инсульта. Он не может ни говорить, ни двигаться, только моргает глазами. Лицо у него бледное. Его жена Галия присматривает за ним. Она поправляет его постель. В этот момент в открытом окне появляется Шат Шатович.

Шат Шатович. Бабушка Галия!.. Бабушка Галия, говорю!

Галия (пугается). Фу ты, напугал, чёрт! Заходи в дом!

Шат Шатович (появляясь в дверях). Ну как?! Не приходил ещё?

Галия. Не видишь, что ли? Мы же ещё живые пока.

Шат Шатович (вплотную приближается к Радию). Вижу… Глазки бегают! Чувствует скорую смерть, хи-хи-хи!..

Галия. Не смейся уж так! Он же ещё живой.

Шат Шатович. Скоро будет на небесах!

Галия. Отмается, бедолага! Я уж сама давно этого жду. Сколько лет уж мучается, бедненький. Разве это жизнь? Лежит как картофелина. Ни встать, ни походить. Ни в туалет, как говорится… Хоть бы говорил! А то всё смотрит и смотрит! А чего