Peer Gynt / Пер Гюнт - Генрик Ибсен

жалко

Ей даже родителей старых своих.

Ты к ним завернул бы; пожалуй, и

средство

Придумал бы – горю помочь…

Пер Гюнт

А кузнец?

Куда он девался?

Осе

А бог с ним, с чумазым!

Ты лучше спроси, как ту девушку звать.

Зовут ее…

Пер Гюнт

Нет, я сказал: поболтаем

С тобою мы лучше о том да о сем,

Забудем все беды, напасти и горе!

Не хочешь ли пить?

Я принес бы сейчас…

Не вытянуть ног?

Ты лежишь неудобно?

Кровать коротка. Не на ней ли я спал

Ребенком? Да, да. Я улягусь, бывало,

А ты одеялом укроешь меня,

Присядешь на край и баюкаешь песней

Иль сказывать сказки начнешь…

Осе

Да, да, да!

А помнишь, зимою уедет, бывало,

Отец твой – «в дорогу» играем и мы.

Возком одеяло служило, а фьордом

Замерзшим, равниною снежною – пол.

Пер Гюнт

Но лучше всего, веселее, ты помнишь,

Играли с тобой мы в «лихого коня».

Осе

Еще бы не помнить!

У Кари мы брали

Кота и сажали его на чурбан…

Пер Гюнт

И в Суриа-Муриа, замок волшебный,

Лежащий на запад от кроткой луны,

К востоку от солнца,

мы мчались с тобою.

Бичом хворостина служила тебе…

Осе

В ногах у тебя я, как будто на козлах,

Сидела…

Пер Гюнт

…С вожжами-веревкой в руках;

Ты их распускала, как будто бы вихрем

И впрямь вороной наш летел, а меня

Заботливо все окликала – не зябну ль?

Господь да воздаст тебе, старая мать!

Душа-то была у тебя золотая!..

Но что ты все охаешь?

Осе

Ноет спина

От жестких досок.

Пер Гюнт

Повернись; поддержу я…

Вот так; и удобно теперь полежишь.

Осе

(беспокойно.)

Нет, Пер, ухожу я…

Пер Гюнт

Уходишь ты? Полно.

Осе

Отправлюсь; да я лишь того и хочу.

Пер Гюнт

Ну, полно же, полно! Укройся теплее,

А я вот присяду к тебе на кровать,

И вечер пройдет у нас в песнях и сказках.

Осе

Ох, лучше достал бы ты с полки псалмы,

А то на душе у меня неспокойно.

Пер Гюнт

Тсс… В Суриа-Муриа задал король

Гостям своим, принцам пир званый горою…

Ты к спинке саней прислониться изволь,

Туда вороной понесет нас стрелою.

Осе

Ах, Пер! Приглашали нас разве с тобой?

Пер Гюнт

Обоих – тебя и меня.

(Накидывает веревку на стул, на котором лежит кот, берет в руки хворостину и присаживается на кровать в ногах.)

Ну, лети же,

Несись во всю прыть,

мой лихой вороной!

Мы фьорд переедем – там будет поближе;

Не зябнешь ты, матушка?

Осе

Нет, мой сынок…

А что там звенит?

Пер Гюнт

Колокольчик дорожный.

Осе

Как гулко звенит он!..

Пер Гюнт

Въезжаем в лесок.

Осе

Мне странно…

я слышу там шепот тревожный

И чьи-то тяжелые вздохи?..

Пер Гюнт

О нет,

От ветра шумят там деревья.

Осе

Сверкает

И блещет там что-то… Откуда тот свет?

Пер Гюнт

Из окон дворца и от крыши. Играет

Там музыка, слышишь? Танцуют.

Осе

Да, да.

Пер Гюнт

Там ждет святой Петр у ворот

нас с ключами;

С поклоном тебя пригласит он туда.

Осе

С поклоном?

Пер Гюнт

И с честью. Своими руками

Тебе он стаканчик винца поднесет.

Осе

Винца! А пирожного?

Пер Гюнт

Целое блюдо.

Покойная пасторша там тебя ждет

Пить кофе; готовит закуску.

Осе

Вот чудо!

Я с ней там компанию буду водить?

Пер Гюнт

Когда лишь захочешь.

Осе

Нет, вот мне, убогой,

Уж счастье так счастье!

Пер Гюнт

(щелкая кнутом.)

Скачи во всю прыть!

Осе

Смотри только,

верной ли едешь дорогой?

Пер Гюнт

Дорога прямая.

Осе

Ох, боже ты мой!

А скоро ль конец будет этой дороге?

Устала я больно…

Пер Гюнт

(опять щелкая.)

Лети, вороной!

Осе

Совсем затекли мои руки и ноги…

Пер Гюнт

Не охай же, мать! Вот уж виден дворец!

Гляди-ка! Там ждет тебя честь и награда.

Осе

Закрыла глаза я; но ты – молодец,

Я верю – меня привезешь, куда надо.

Пер Гюнт

Лети, вороной!

У дворцовых ворот

Толпа, и трещит под напором ограда.

Пер Гюнт подкатил – расступайся, народ!

Нельзя ли впустить мою мать поскорее?

Что скажешь на это, отец пресвятой?

А я поручусь – в целом мире добрее,

Честнее не сыщешь души ни одной!

Насчет же себя хлопотать я не стану,

Могу от ворот повернуть я и вспять;

Захочешь обоим поднесть по стакану —

Я выпью, а нет – я не буду пенять.

Я столько наплел небылиц, что со мною

Тягаться не смог бы и сам сатана;

Наседкою мать обзывал я, не скрою, —

Уж нянчилась больно со мною она!

Так вот и не требую я уваженья,

Но ей не угодно ль почет оказать!

Гостей не являлось к вам в ваши селенья

Достойнее, чем моя старая мать.

Ага! Сам хозяин – господь милосердный!

Тебе, Святой Петр, от него попадет!

(Басом.)

Довольно ломаться, слуга мой

усердный,

Пусть матушка Осе свободно войдет.

(С громким смехом оборачивается к матери.)

Ну, разве не знал я, чем кончится дело?

Немного потратить пришлось нам и слов…

(С испугом.)

Но что с тобой, матушка? Вся побелела,

И взор твой как будто погаснуть готов?..

(Подходит к изголовью.)

С меня ты не сводишь упорного взора,

Как будто не знаешь?.. Твой сын пред тобой!..

(Осторожно прикасается к ее лбу и рукам и, бросив веревку на стул, тихо говорит.)

Так вот что! Поездка закончилась скоро,

И может теперь отдохнуть вороной.

(Закрывает Осе глаза и наклоняется к ней.)

Спасибо за все – и за брань и за ласку,

За все, чем ты в жизни была для меня.

И мне поцелуй в благодарность

за сказку

(Прижимается щекой к губам умершей.)

Ты дай… за езду и лихого коня.

Бобылка

(входит.)

А, Пер! Значит, худшее все миновало.

Заботу всю снимет с нее как рукой.

О господи, как она сладко уснула…

Иль нет… она, кажется?..

Пер Гюнт

Тсс… умерла.

Кари плачет над телом Осе. Пер Гюнт долго бродит по комнате и наконец останавливается у постели.

Пер Гюнт

Ты с честью ее схоронить постарайся,

А я попытаюсь уехать скорей.