Peer Gynt / Пер Гюнт - Генрик Ибсен

признаться должен,

Я во вниманье принимал всегда

Последствия, и преступать границы

Всегда немножко страшно было мне.

К тому же я уж был не так-то молод —

К пяти десяткам дело подходило,

Сединки появились в волосах;

И вот, хотя не мог я на здоровье

Свое пожаловаться, стали мысли

Меня докучливые навещать;

Как знать, когда пробьет твой смертный час,

И приговор когда объявлен будет

И овцы от козлов отделены?

Что делать тут? Совсем прервать сношенья

С Китаем было делом невозможным,

Вот и придумал я такой исход:

Второе предприятие затеял,

Что б коррективом первому служило;

Ввозил в Китай весною я божков,

А осенью туда ж – миссионеров,

Снабжая их необходимым всем —

Чулками, ромом, библиями, рисом…

Коттон

Не даром же, а с прибылью, надеюсь?

Пер Гюнт

Ну, разумеется. И дело шло.

Миссионеры ревностно трудились:

На каждого там сбытого божка

Новокрещеный кули приходился,

И вред нейтрализован был вполне.

Ведь поле действия миссионеров

Под паром никогда не оставалось —

Божкам ввозимым объявлялся шах!

Коттон

Ну, а с живым товаром как же?

Пер Гюнт

Верх

Соображенья нравственные взяли

И там. Мне, человеку пожилому,

Такое дело было не с руки;

Как знать, когда пробьет последний час?

А к этому еще соображенья

Прибавились о тысячах ловушек

Со стороны усердных филантропов,

Не говоря уже о той угрозе,

Какой являлись каперов суда,

О риске сесть на мель, разбиться в бурю.

Все это, вместе взятое, меня

Заставило сказать себе: стой, Петер, живым и мертвым,

Убавь-ка паруса и постарайся

Ошибки старые свои загладить!

Купив на юге землю, я себе

Последний транспорт

с неграми оставил;

Товар как на подбор был первосортный,

И у меня все прижились отлично,

Толстели, лоснились от жиру – мне

Да и себе на радость. Вообще

Без хвастовства скажу, что обходился

Я с ними просто как отец родной,

И сам был не в убытке от того.

Завел я школы, чтобы добродетель

Поддерживать на уровне известном;

Я сам следил за тем, чтоб слишком низко

Барометр ее не опускался.

Теперь-то, впрочем, я со всем покончил,

Совсем от всяких отстранился дел.

Плантацию свою я перепродал

Со всем инвентарем, живым и мертвым,

И на прощанье негров угостил

Всех gratis ромом – женщин и мужчин,

А вдовам табаку понюшки роздал.

Так вот теперь и уповаю я, —

Коль скоро не лукавит поговорка:

«Кто зла не делает, творит добро», —

Что прошлое мое давно забыто,

И я скорей, чем кто другой, загладил

Делами добрыми свои грехи.

Фон Эберкопф

(чокаясь с ним.)

О, как отрадно видеть проведенным

Моральный принцип в жизнь! Освобожденным

Из тьмы теории – неповрежденным!

Пер Гюнт

(в течение предыдущего разговора усердно подливавший из бутылок в стаканы и выпивший.)

Да, на своем поставить мастера

Мы, северяне. Ключ к успеху в жизни —

На страже быть, беречься злой ехидны…

Коттон

Какой ехидны, дорогой мой?

Пер Гюнт

Той,

Которая нас соблазнить сумеет

На что-нибудь, чего уж никогда

Вернуть нельзя, нельзя и переделать…

(Опять выпивает.)

Отвага действия, искусство риска

Ведь в том и состоит, чтоб сохранить

Свою свободу; ни в одну из хитрых

Ловушек жизни не попасться; помнить,

Что день борьбы не есть твой день последний,

И мост себе для возвращенья вспять

Всегда на случай оставлять.

Вот эта-то теория, окраску

Моей всей жизни дав, пробить дорогу

Мне помогла; она от предков мне

Досталась по наследству.

Баллон

Вы – норвежец?

Пер Гюнт

Да, по рождению. По духу ж я —

Вселенский гражданин.

Своей фортуной

Америке обязан; образцовой

Своей библиотекой – юным школам

Германии; из Франции же вывез

Манеры, остроумие, жилеты;

Работать в Англии я научился

И там же к собственному интересу

Чутье повышенное приобрел.

У иудеев выучился ждать,

В Италии же к dolce far niente

Расположеньем легким заразился,

А дни свои продлил я шведской сталью.

Трумпетерстроле

(поднимая стакан.)

За эту сталь!..

Фон Эберкопф

Нет, прежде за того,

Кто одержал победу этой сталью.

Все чокаются и пьют с Пером Гюнтом. Понемногу вино бросается ему в голову.

Коттон

Все это очень хорошо, но, сэр,

Дальнейшие намерения ваши

Желал бы знать я. С золотом своим, —

Что будете вы делать?

Пер Гюнт

Что с ним делать?

Все четверо

(придвигаясь к нему поближе.)

Да, да, скажите нам!

Пер Гюнт

Ну, для начала

Я путешествовать хочу. Затем

И захватил я вас из Гибралтара —

Компания нужна мне, хор друзей,

Вкруг золотого моего тельца

Танцующий…

Фон Эберкопф

Преостроумно, право!

Коттон

Но парусов никто не поднимает

Затем лишь, чтобы плыть.

И быть не может,

Чтоб не было при этом и у вас

Своей особой цели! Цель же эта?..

Пер Гюнт

Царем быть.

Все четверо

Как?!

Пер Гюнт

(кивая.)

Да, да, царем.

Все четверо

Да где же?

Пер Гюнт

Везде и всюду; в целом мире.

Баллон

Но

Какой же силой нужно обладать?

Пер Гюнт

Лишь силой золота.

Мой план, поверьте,

Отнюдь не нов; я с детства

с ним ношусь;

Он был душою всех моих поступков.

Мальчишкой к облакам

в мечтах взлетал я

В плаще пурпурном, с саблей золотою;

И хоть и шлепался оттуда в грязь,

С мечтой своей не расставался все же

И верным самому себе остался.

Написано иль сказано когда-то

И кем-то – я не помню хорошенько, —

Что если даже обретешь всю землю,

Но потеряешь «самого себя» —

Венком на черепе разбитом будет

Твоя победа. Если не буквально

Так сказано, то нечто в этом роде,

И это не пустые ведь слова.

Фон Эберкопф

Но что такое гюнтское – «я сам»?

Пер Гюнт

Тот мир под сводом черепа, который

Меня и делает таким, каков

Я есмь, столь мало же иным, сколь мало

Господь на дьявола похож.

Трумпетерстроле

Так вот

На что ты намекал своим желаньем!

Баллон

Sublime! Monsieur – мыслитель!

Фон Эберкопф

И поэт!

Пер Гюнт

(с возрастающим увлечением.)

Да, гюнтское «я сам» есть легион

Желаний, и влечений, и страстей;

Есть море замыслов, порывов к цели,

Потребностей… ну, словом, то, чем я

Дышу, живу – таким, каков я есмь.

Но как нуждается господь бог в прахе,

В материи, чтоб быть владыкой мира,

Так в золоте нуждаюсь я, чтоб быть

Царем в том смысле, как я понимаю!