Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

Проговорила привычную с детства мамину фразу и поняла: она требует продолжения.

Подала Марине праздничные тарелки и хмыкнула:

— Когда дети вырастают и становятся самостоятельными, мама может уделить время себе.

Марина поставила посуду на стол и внимательно посмотрела на меня:

— Если Захар Алексеевич тебе нравится, и ты переживаешь по поводу наших с ним конфликтов, то не волнуйся. Мы договоримся. Я тут решила не возвращаться в Холдинг, а попробовать себя в роли директора автоцентра.

— Вот это новости, — я была действительно сильно удивлена, потому как ожидала огромное сопротивление со стороны Марины, ведь семейный Холдинг долгое время был её жизнью.

Дочь пожала плечами, развернулась в сторону окна и уставилась куда-то вдаль:

— Знаешь, я пока не способна ни понять, ни простить отца. И точно не смогу с ним работать. А тут поступило такое шикарное предложение. Да и Захар Алексеевич как-то очень уж уверенно говорил о вашем совместном будущем.

Здесь я фыркнула, не удержалась:

— Даже не помню, сколько раз он делал мне предложение. Сбилась со счёта, кажется, на пятом.

— А товарищ понимает, как нужно себя с тобой вести, — дочь повернулась ко мне и хихикнула. — Он, похоже, просто не оставляет тебе возможности сбежать или прикинуться глухой.

Вместе посмеялись, а я удивилась: как давно у нас ничего подобного не было.

Когда стол был готов, Ниночка привела из бильярдной мужчин и прибившегося к ним Феля, а матушка достала из духовки свою коронную лазанью.

Первый семейный ужин в новом составе прошел удивительно тепло: нам было что обсудить, над чем посмеяться, чем поделиться.

Марина спрашивала у Захара, как будет проходить процесс её вступления в новую должность, Дима обсуждал с Феликсом расписание экзаменов и репетиций, матушка с Ниной делились впечатлениями от прогремевшего недавно выпускного.

А я наблюдала за ними и ощущала, как в душу постепенно проникают те самые чувства: тепла, общности, семьи.

С грустью вынуждена была признать: ничего подобного у нас с Ермаковым никогда не было, хотя застолья организовывались пышные, хлебосольные и частые.

Но вот ощущения семьи не было.

У каждого имелись свои интересы, а мнение других мало кого волновало, ну а я всегда тревожилась: как все пройдёт, всего ли достаточно, всем ли все нравится?

А сейчас я просто с удовольствием пила чай, который время от времени подливал мне Захар, и участвовала в разговоре, когда хотела.

— На самом деле, мама, мы с Димой подумали, что перед отъездом в Петербург можно устроить маленький банкет, хотя бы в «Усадьбе». Для близких друзей.

Дима, сразу отвлёкшийся от беседы матушкой, как только Марина заговорила, согласно кивнул:

— Да, имеет смысл проинформировать наше окружение о свадьбе, переезде и смене работы.

— Какие вы молодцы, а главное — я очень поддерживаю саму идею. Вместо трёх пышных застолий обойтись одним уютным скромным торжеством. Идеально, — улыбнулась, глядя на эту сияющую и довольно переглядывающуюся пару.

Какие они счастливые!

Ну а дальше события понеслись чуть ли не на первой космической скорости.

Вопросы, связанные с продажей дома и квартиры Марины, а также приобретением жилья в Петербурге, Захар решительным образом взял на себя:

— Огонёк, тебе нет повода волноваться. Приглядывайте с Ниной школу. Я же правильно понял: ты выбрала третий вариант?

Я улыбнулась, вспомнив большую гостиную с огромными панорамными окнами на два этажа, которые выходили в парк, прямо на озеро и церковь.

— Из того, что мы видели, третья квартира понравилась мне больше всего, — улыбнулась мечтательно.

Все же переезд — это всегда немного волшебно.

— Вот и отлично, — Дымов прижал меня к себе, поцеловал за ушком. — Тогда в том районе присматривайте школу и всякие развивающие кружки. Квартиру для твоей матери купим в том же подъезде, а вот если я правильно понял молодежь, они хотели жить поближе к новой работе.

— Честно? Если Марина с Димой что-то там сами по поводу своего жилья решили, пусть делают как хотят.

— Хорошо, просто будь готова переехать, как только Феликс сдаст последний экзамен. На вручение аттестата мы его привезём, — усмехнулся Захар, коснувшись губ мимолетным, дразнящим поцелуем.

Я же, когда начала собирать чемоданы, вспомнила один важный момент и, прихватив свой старый, потрепанный ежедневник, поехала на следующий день в Следственный Комитет.

Потому что за все надо платить.

И если я могу чуть-чуть подтолкнуть колесо правосудия, то сделаю это.

Когда вышла на улицу, после беседы со следователем, совершенно не удивилась, обнаружив на парковке вместо Димы, Захара:

— Моя драгоценная, как ты коварно сияешь!

А я, смело шагнув в его объятья, подмигнула:

— Сделал гадость — на сердце радость. Я — злопамятная и жестокая женщина. Бойся меня.

— Ты — моя любимая женщина. Бесподобная, — Дымов рассмеялся, а потом поцеловал.

Так, что все связные мысли из головы моей, как обычно, куда-то подевались.

Глава 50

Невозможное возможно

'И Я скажу вам: просите, и дано будет вам;

ищите, и найдете; стучите, и отворят вам,

ибо всякий просящий получает, и ищущий находит,

и стучащему отворят'

Евангелие от Луки (Лк. 11:5 –10)

Банкет в честь свадьбы Марины и Димочки, ну и нашего общего переезда, удался: народу собралось немного, но все — приятные люди. Друзья натащили молодежи подарков, смеялись, желали счастья, радости и исполнения желаний, а я, сидя рядом с Захаром и постоянно ощущая спиной его горячую ладонь, думала:

— Как бы это ни было странно, но все в жизни получилось к лучшему. Правда, сейчас об этом можно говорить, только из-за того, что мы умудрились до этого благодатного момента дожить, да.

А потом, танцуя с Дымовым неожиданно заказанный Димочкой вальс, я обернулась и увидела входившего в ресторан… Ермакова. С букетом.

Все умиротворение, прощение, человеколюбие и благие намерения мои испарились, словно их ураганом сдуло.

Вывернулась из рук Захара и вылетела из зала на первой космической.

— Ты чего явился? Тебя не звали, и ты давно нам никто, — прошипела, останавливаясь перед Вадимом.

Ермаков оглядел меня с головы до пят и расплылся в дебильной улыбке, такой, что мысль о препаратах, на которых он сидит вольно или невольно, пришла сама собой.

— Элин, ты ж моя красота. А шикарная какая!

Еще и лапы ко мне протянул. С букетом.

Увесистый пучок длинноногих роз я схватила двумя руками. Размахнулась, наплевав на уколы шипов, и приложила бывшего мужа по наглой морде сбоку:

— Сгинь! Пропади из нашей жизни, наконец!

А пока он