Развод. Скандал в благородном семействе - Дора Шабанн

Я улыбнулась, а Феликс не преминул похвастаться:

— Мама всю жизнь не только руководила музыкальной школой, но и устраивала всякие городские фестивали, а тут вспомнила основную профессию и снова начала заниматься вокалом.

Честно, я не поняла, как так получилось, но в последнюю субботу августа мы вместе с сыном и его группой оказались на сцене одного из питерских клубов.

Софиты слепили, толпа бесновалась, молодежь голосила, а я?

Я снова пела и играла.

Играла и пела.

И весь адреналин, который кипел на танцполе, окутывал меня с головы до ног, отзывался в душе и, несмотря на достаточно насыщенную четырёхчасовую программу, так зарядил энергией, что после выступления у меня даже возникла мысль ещё немножко поплясать.

И хорошо, что был рядом Захар, который адекватно оценил моё состояние:

— Так, пламенная моя женщина, выступила, поразила тут всех от восемнадцати и до бесконечности? Всё, пора домой.

Дымов усмехнулся, подхватил меня на руки, кивнул Феликсу на выход, и мы уехали. Уснула я еще в машине, ага.

На следующий день я проснулась и выбралась на кухню ближе к полудню. А там меня ожидал сюрприз.

— Мама, вот тебе кофе и бутерброд. Ну и давай, быстро собирайся, — сияющая Марина в новом элегантном костюме накручивала какие-то хитроумные локоны Нине.

Рядом, облачённая в свое любимое платье и рубины, что папа подарил ей на двадцать пять лет свадьбы, очень довольная матушка пила чай.

— Что происходит? — спросонок соображала я не очень.

— Мамочка, мы тебе такое шикарное платье выбрали, — Нинок захлопала в ладоши.

— Вот, все привезли, — провозгласил с порога Феликс, протягивая мне вешалку с чехлом.

Всё ещё ничего не понимая, но отложив кофе до лучших времён, я расстегнула молнию и ахнула.

На вешалке обнаружилось белое шелковое платье средней длины с кружевными вставками на плотном чехле.

— Так, это что ещё такое?

У меня, конечно, были варианты, но поверить было трудно.

Знакомый аромат окутал головы до ног, а появившийся на кухне Захар привычно сгрёб меня в объятия:

— А это, любимая, твоё платье. Наряжайся, моя бесценная. Нас ждут в ЗАГСе.

— То есть как ждут? — растерянно подняла глаза.

— Это значит, госпожа Дымова, пора уже этот факт закрепить документально, — усмехнулся Захар, поцеловал меня в щеку и водрузил на пальчик кольцо с огромным бриллиантом.

Нина, Марина и матушка зааплодировали, а Феликс фыркнул:

— Наконец-то!

И отправился открывать дверь — прибыл парикмахер-визажист.

Вот так, совершенно неожиданно, абсолютно без подготовки, как говорится, ничто не предвещало, но в предпоследний день лета Элина Витальевна внезапно стала госпожой Дымовой.

Скромное семейное застолье в одном из ресторанов с видом на Неву после регистрации, а потом брачная ночь в «Астории» — всё это казалось чудесной сказкой.

Но спокойный и уверенный мужчина, который был рядом, направлял, поддерживал, а также постоянно восхищался мной и заботился, как бы намекал, что Дымов, в своем тосте не шутил:

— Теперь, мой Огонёчек, у тебя есть только одна обязанность — быть счастливой!

И вот, стоя в шелковом халате на балконе «Астории» и любуясь игрой огней ночного Петербурга на гранях камня в моем новом колечке, думала:

— «Все всегда заканчивается хорошо. Если закончилось плохо, значит, это ещё не конец». Золотые слова! Такие же, как: «Надо дать счастью шанс, и тогда оно, возможно, случится…»

А потом на балкон вышел Захар с двумя бокалами шампанского:

— За тебя, любимая! За мой путеводный огонь, за моё долгожданное счастье!

Я поняла, что плачу, когда муж осторожно начал сцеловывать слёзы, катившиеся по моему лицу.

— Все хорошо, любимая. Счастье мое, выдохни. Я рядом, мы вместе. Что бы дальше ни случилось — мы справимся.

И тут Элина Витальевна решила:

— Рискну. Стану счастливой, несмотря на опыт и память. Буду радоваться каждому дню, каждой минуте рядом с этим неожиданным, сложным, но удивительным мужчиной. Сколько бы его ни было, этого счастья — проживу все с удовольствием! Думаю, я это вполне заслужила.

Эпилог

Время собирать камни

'Вот бреду я вдоль большой дороги

В тихом свете гаснущего дня…

Тяжело мне, замирают ноги…

Друг мой милый, видишь ли меня?'

Ф. И. Тютчев «Накануне годовщины 4 августа 1864 г.»

Вадим

Когда бы мог подумать, что встречу свои пятьдесят пять за решеткой?

По жизни я был всегда удачлив: родился в правильной семье, без труда учился, отлично женился, чтобы там предки мои по этому поводу ни думали. Даже в армию и то сходил неплохо.

А когда получилось зацепиться за целевое строительство для министерства обороны, так и, вообще, жизнь пошла шикарная.

Проекты были один другого круче, маленькая строительная фирма быстро превратилась в огромный Холдинг, заказов в работу шло много, деньги текли рекой, деловые дружеские связи образовались, дай бог каждому.

И дома, дома все было хорошо.

Моя любимая Элинка родила мне аж двух детей, они росли, в общем, без проблем. Нам всегда всего хватало, жили отлично, и жена никогда не жаловалась.

Да, отец мой умер все же рано, но мать радовала своим бодрым настроем.

Особняк мы отгрохали всем на зависть, музыкальные фестивали и вечера, которые устраивала Эля, пользовались огромной популярностью и были широко известны в стране.

Наше состояние позволяло мне баловать и любимую женщину, и мать, и дочь, которая росла умницей и вполне способна была в будущем помочь брату с управлением Холдингом. Ей нужно было просто набраться опыта.

А потом в стране наступили другие времена, начался передел сфер влияния и активные поиски крайних. И как-то так вышло, что, несмотря на все дружеские и не только услуги, которые я всегда оказывал своему покровителю, виноватым во всех грехах получился почему-то Вадим Владимирович Ермаков.

Помню Элин шок, когда за мной пришли прямо в день рождения.

Так-то, я постарался сделать всё, чтобы эти разборки не сильно затронули семью. Понятно было, что одной конфискацией не отделаться, но я, честно говоря, не планировал задерживаться за решеткой дольше, чем на период следствия.

Но вышло как вышло, и пришлось принимать решение уже исходя из сложившейся ситуации. Я должен был защитить Элину и детей.

Да, глупо, но я как-то нелепо лопухнулся с Борскими: Виктор вырос не бизнесменом и достойной сменой своему почтенному родителю, а хитрым, ушлым и изворотливым шантажистом.

Откровенно говоря, по жизни всех этих одноразовых девок, что время от времени у меня бывали для поднятия настроения, случайно, на спор, мимоходом или от злости, я даже за людей