Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров

— А че ты хотел, Крам?! Это ж нелюди. У каждого вместо души — батальон бесов. Не убедился еще? Бабке знаешь зачем пальто на голову навертели?

— Да. Знаю. Свята похоже шлепнули, но не помогло.

— Это водила который твой?

— Да не мой, а так получилось, что оба раза с ним в Лесогоровке попали.

— Ты говорил, что заехали не туда?

— Да… не туда. Заехал он, зато я подгонял.

— Торопился, чувак?!

— Ну, хотел, чтобы побыстрее сгрузиться и посветлу вернуться, вот и пошли напрямки, через лесок, а там или свернули не туда, или ДРГ промышляла — напоролись, короче.

— И че?

— Хлопок взрыва, «логан» швырнуло, и пока очухались, нас уже под стволы взяли и наружу вытащили. Святу ногу распанахало, он уперся, отвязался на них. Двое подошли, рывком куртку, свитер, исподнее задрали на голову, он руки стал опускать, а один сзади в упор из пистолета и выстрели ему в затылок. Только не рассчитал. Свят дернулся и давай назад заваливаться, прямо на нацика. Руки упали вперед, стянули одежу, и кровь такой тугой, пульсирующей струей прямо тому на разгрузку, на штаны, на руки. Тот замешкался, а он прямо на него осел спиной и подмял — завалил в сугроб, перепачкал всего, конечно. Не помог трюк с курточкой.

— Да… По-глупому попали.

— Веришь, прямо перед глазами стоит то побелевшее лицо Свята с серо-зелеными ноздрями и пустыми глазами в прорехе куртки между зависших рук. Его там прямо голой спиной в сугробе оставили.

— Мне тоже глаза Кизимы снились.

— Кизима?

— Я ж рассказывал тебе: когда наш БТР спалили, он вместе с Лосярой погиб, а меня тогда ранило.

— Расскажи…

— Та то долгая байка…

— Куда-то торопишься?

— Та куда уж, — ответил голос слева.

— Ну, за ЦОФ и Горняк ты наверняка слыхивал?

— Еще бы…

— Ну вот… как отбили, то фронт сдвинулся, и стало у нациков грустно, а у нас весело. ЦОФ под нами, Шламовая гора тоже, короче, все опорные высоты наши. Встал там мехбат, артель, ну и лечат болезных. Нас и пехоту выдвинули к линии соприкосновения, и пока там переговоры, замирения, международные наблюдатели и все такое — мы с нациками бодаемся в полный рост, но на уровне разведгрупп и не более. Вот. Что за мужик был наш ротный ты, видать, уже понял?

— Лосяра? Из тех, что БТР на скаку остановит?

— О! Точно! В общем, решил Лось, что нацики из-под арты силы вывели, держат там посты и удара ротной группы да с броней не выдюжат. Плюс место нашел, где стык был у них меж гвардией и армейцами. А там же заруба страшная меж ними. Ненависть такая, что они друг с дружкой сами постоянно рубятся.

— Это даже я знаю…

— Вот. Собрал, короче, Лось какой разведматериал, что-то там себе насчитал, перетер с кем мог из корпуса и пошел со всем этим делом к Бате. А надо сказать, что там-то все по уму было посчитано. Сбей мы гвардейцев с посадки, то вклинились бы меж Горняком и степью, и, кроме как посреди пашни, нацикам бы сидеть было негде. Откатились бы они до самой речки, а может, и на тот берег сдрыснули. И все хорошо, да при атаке правый фланг открывается для армейцев, а там уже не гвардия — сам понимаешь. И удумали тогда отцы ударить вначале отвлекающим, причем под самый вечер, в сумерках, как бы разведку боем начать. А основной удар следом нанести уже батальонной группой, чтобы наверняка. Естественно, шо отвлекающий Лось взял на себя: решил послать туда мой полувзвод и подкрепить это дело собственной командой. Самсонов три раза спросил Лосяру — уверен ли тот, сможет ли вывести людей и броню? Но тот сказал: «Да. Сам поведу!» Заявил, дескать: «Беру БТР Левака и своих архаровцев — Манжулу там, Кизиму».

— А что за левый бэтээр?

— Не «левый», а мой, «машину Левака», значит.

— В смысле, тебя Лев звать?

— В смысле — Яков. Яков Левитин.

— Это позывной?

— Зачем?! С такой-то фамилией…

— А этот… Манжула?

— Тоже фамилия, а вот Кизима — погремуха.

— Та нет, я за Манжулу — это не физкультурник с Ворошиловского?

— Не знаю, но здоровый был волкодав, смешливый такой охранник у Лося.

— Возможно, и он. Помню, работали в поселке на выборах и в школе сабантуй организовали, а после — столы для педколлектива накрывали. Так их учитель физкультуры после трех рюмах конины рассказал, как на поселке мужики соседке кабана валили. Как рассказывал — рыдала вся школа.

— Угу. Почти как здесь, заметь…

— Да уж… Извини, перебил. Так что там с Манжулой?

— Да че, взял Лосяра своих волкодавов, залез к нам на БТР, и под сумерки поскакали мы в свою последнюю кавалеристскую атаку под бодро пукающие в голове марши да с шашками набекрень. Так оно все и началось.

— Отказаться не мог?

— Ты че, чувак?! Это ты себе как представляешь?

— Так ведь вас вроде как в жертву принесли?

— С чего это?! БТР, семь бойцов, пулемет, два граника. Выскочили, спешились, помолотили армейцев и откатили за холм под прикрытием брони. Те бы из-за одного БТРа всерьез выкатываться не стали — не вскрыли бы свои позиции. А когда рядом батальон ударил бы, то ни у армейцев, ни у гвардии тем паче уже времени не было отдупляться по-взрослому.

— А что пошло не так?

— Да я и сам не понял, если честно.

— Это как?

— Судя по звуку боя, мы свою задачу выполнили. Пока нас утюжили, Самсонов таки врезал нацикам — и посадку наши отбили. Точно отбили. А вот нас казачки не вытащили. Сразу не вытащили, а я уполз.

— Не томи, что с вами приключилось?

— С нами? Нас со старта, как только вылетели ураганить и с курсового огонь открыли, тупо подбили. Лосяра первый заметил старт ПТУРа и заорал. Мы слетели с брони, и ПТУР пришел в противоположный от нас левый борт. БТР встал, экипаж горел внутри машины. Двоих казачков, не успевших спрыгнуть, сразу задвухсотило. И всех оставшихся на той стороне тоже положили. Манжула, походу, погиб сразу, а вот Кизиму Лось таки вытащил под огнем из-под БТРа.

— Живого?

— Ну да… вначале. У того взрывом снесло половину лица и нижнюю челюсть. Он стоял раком, болтал головой и мычал. Из провала, разбрызгивая кровь, извивался распотрошенный язык. Я лишь потом понял, что это такое. Не представлял, какой он длинный на самом деле… А потом он вырубился,