Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров

— Вот об этом я и говорю: мандавошки.

— Ты за космические технологии говорил — об этом речь?

— Нет, то другое. Ты «Теплый Тема» знаешь?

— Ну конечно, чувак.

— Вот. Приходит раз их региональный директор и заявляет нам: мол, дайте нам креативный нестандарт, чтоб всех порвать — да на весь Союз, да на всю Европу, чтобы круче всех, «ва-аще в натуре»! Причем не пальцы пришел загибать: все официально — бриф, мокрая печать, как положено. Заявляет: мол, цена — не вопрос, понравится — купим любой проект. Как скажете… Подготовили предложение, расчетную смету. Предложили следующий порядок шагов. Первое. Оплачиваем в частном порядке у спецов Роскосмоса разработку искусственного спутника Земли, представляющего собой круглый пневматический каркас, и парус из полимерной пленки со светоотражающим покрытием радиусом в несколько сот метров. Посреди на весь диаметр диска — светопоглощающая буква «Т» с точечками на ней — логотип «Темы». Вторым шагом заключаем договор на регистрацию и создание объекта, его упаковки, системы раскрытия и координации спутника, чтобы он висел в одном месте и, как положено, отсвечивал — виден был откуда надо. Третьим шагом — оплата вывода спутника на геосинхронную орбиту. Даже посчитали, во что конфетка обходится: десятка «зелени» за разработку, чуть больше за создание. Вывод на орбиту самый дорогой — три-четыре тысячи за килограмм, то есть весь проект укладывается в пределы нескольких миллионов даже не долларов за маленькую искусственную Луну с твоим логотипом над европейским куском северного полушария.

— Насколько это дорого в порядковом исчислении для их обычной рекламной кампании?

— Понты. Один борд стоит от пятисот до штуки баксов в месяц. Плюс сотка на печать постера. Чтобы накрыть город, нужно минимум тридцать, а лучше пятьдесят плоскостей. Вот перемножь все это на количество городов и число областей. Посчитал? Теперь умножь на три — получишь еще и телевизионный медиабаинг. Остальные позиции бюджета просто не бери в голову — ты же на порядок цен хотел посмотреть.

— И сколько им понадобилось времени, чтобы сказать вам «нет»?

— Смеешься? Да они тупо отморозились.

— Чувак, ты вообще понимаешь, что таких, как ты, реально надо отстреливать?

— Жаждущим придется очередь занимать.

— Не, ну серьезно. Дай вам волю, вы все небо загадите рекламой, как эфир или улицы. Я представляю, что вы на выборах творили. Небось, покруче наведенного псориаза будет?

— Тебе правда это интересно?

— А че, давай колись, где удача мимо прошмыгнула?

— Впервые мы грянули в литавры еще на позапрошлых. Наш мальчик пошел в мэры и предсказуемо продул Андреичу, который тогда впервые впрягся в хомут презика и его камарильи.

— Андреичу тогда продул бы любой.

— Да. Задачи побеждать не стояло — следовало отстирать репутацию нашего мальчика, зашедшего вдруг в песочницу взрослых дядей. За ним ведь шлейф веселых приключений тянулся — мать честная. Вот и вышла у него такая себе политическая инициация. Все забыли про легендарные погромы, стрельбу в кабаках и разбитые тачки, а увидели молодого перспективного политика.

— Стоять! Ты не за Венечку Зализняка случаем речь ведешь?

— Ага…

— Млять… лучше б псориаз. Ну лады, давай — не перебиваю…

— К следующим мэрским мы пришли, всерьез подготовившись. Убедили мальчика ангажировать лидера местных социалистов Серафима Епифанова — оппозиция, но не националист, и опять же социально близок пенсионерам — нашей отборной пехоте. Следом на корню купили всех мало-мальски заметных ажурно-лиздов даже из числа партийных и коммунальных СМИ. Наши неизбалованные провинциальные телевизионщики, газетчики и интернетчики с приходом кодлы презика вообще от безнадеги желчью икали. Принципиально важно, что мы договорились с вусмерть разосравшимся с областными элитами хозяином телерадиокомпании «Итэра-ТВ» и даже с ее капризным директоратом. И нациков, кстати, до кучи прикупили в пул. Ту же Яну тупо посадили на зарплату, а как она редакцию ломала, уже не наш головняк.

— Яна?

— Редактор «Красного поля». Прикинь — и они работали на Серафима.

— Боже…

— Та ладно! Нормальная, почти не сумасшедшая баба, такой себе гибрид Красной Шапочки и Трезора. Нам важно было не столько какашками в Андреича кидаться, а чтобы против Серафима, отныне нашего с потрохами, нацики свои грандоедские говнометы не расчехлили. Ведь главная фишка была вовсе не в управляемом медийном поле, а в запуске впервые апробированной в городе технологии праймериз.

— Слышь, Крам, а это слово можно при ментах произносить?

— В смысле?

— Ты не выпендривайся — по-русски говори.

— Предварительные выборы. Мы создали симулятор отбора кандидатов горожанами. Как бы не партии и самовыдвиженцы идут в мэры, а город делегирует своего кандидата. Потом нашего Франкенштейна как победителя общественного волеизъявления выставили против Андреича, успевшего за первую каденцию утомить и город, и элиты.

— Ты хочешь сказать, что это ты придумал кампанию «Народный мэр»?

— Да. Мы придумали. Наш штаб. И придумали, и реализовали.

— А палатки, урны, волонтеры — тоже ваши, выходит?

— И разводняк в телевизоре, когда Зализняк добровольно уступил лидерство Серафиму и вошел в его команду в прямом эфире, — тоже мы. И все газеты-интернеты, и учителя-врачи, и заводчане твои любимые с «Проммаша», и даже митингующие на рынках тетки — тоже мы. За какие-то несчастные четыре месяца мы полностью переформатировали город — от медиа и лидеров мнений до пенсионеров и мамашек на детских площадках.

— Да, помню, еще «Ледокол Епифанов» был.

— Да. Второй этап — перед заключительным, третьим выстрелом: «Команда Епифанова».

— Но вы же все равно проиграли?!

— Кто тебе сказал?

— Ну как, чувак?! Епифанов проиграл, Андреич — мэр.

— А на каких условиях — знаешь?

— Ну так рассказывай — чего резину тянешь?

— Рассказываю. Наверху расклад был такой. В партии за выборы отвечал Колунов, контролировал выборы глава президентской администрации, а Сам ездил по стране: днем размахивал руками и улыбался на митингах, а по вечерам откусывал головы напортачившим донам. Мы тем временем выходим на финишную прямую. Все соцопросы показывают, что Андреич с партией власти в глубоком пике. Значит, скоро в город приедет Сам и вырвет губеру что-нито лишнее в организме. Наступает момент истины. Зализняк идет к элитам и предлагает им сделку. Губерния посылает заигравшегося мальчика прямо по коридору и налево. Веня ночью вызывает меня к себе и говорит: «Марк, делай что хочешь. Бюджет любой. Весь этот гадюшник взорвать в клочья! Мне по фигу, что будет. Что хочешь и как хочешь. Срок исполнения — вчера…» Одним словом, команда «фас!».

— Я весь в предвкушении запредельно радиоактивного псориаза.

— Зря смеешься. Там реально могли приехать ребята, вывезти всех штабом в посадку и выдать на самообслуживание каждому по штыковой лопате.

— Не перебиваю!

— Зашли мы с двух сторон.