Просто дыши - Ана Эм

Сбрасываю с себя одеяло и поднимаюсь на нетвердые ноги. Меня немного шатает, а к горлу подкатывает тошнота. Не помню, когда ела в последний раз. Плетусь к двери, но не открываю ее. Только сжимаю ручку. Там кто-то есть. За дверью. Скорей всего тетя. Сквозь сон я часто слышала шум за дверью. Слышала, как она убиралась, как готовила что-то и уходила. Потом снова возвращалась. Трудно сказать, сколько именно раз. Какая-то часть меня не хочет, чтобы она вообще была здесь. Ведь она предупреждала меня.

Тяну ручку вниз и вхожу в гостиную. Черный пучок Амелии мелькает на кухне. Не хочу разговаривать, но и прятаться больше нельзя. Мне хорошо знакомо это чувство, это желание исчезнуть. И сейчас оно нарастает внутри. Не могу позволить себе снова оказаться в том страшном месте, когда все дни казались ночью. Не в этот раз. Только поэтому молча опускаюсь на стул за столом. Амелия тоже молчит. Это хорошо.

Все будет хорошо.

На столе стоят две чашки мятного чая. От этого аромата на глазах проступают слезы. Обнимаю одну кружку руками, позволяя теплу просочится сквозь кожу. Тетя ставит большую тарелку панкейков и шоколадную пасту передо мной, а затем опускается на место рядом. Я слышу запах, но не вкус, руки не тянутся к еде.

– Как ты узнала, что я выйду? – тихо спрашиваю, кивая на свой чай.

– Я не знала.

Ком в горле нарастает.

– Не знала, но надеялась. – ее рука опускается на мое предплечье, и я невольно поднимаю глаза.

«Все хорошо» – говорят ее глаза.

Слезы скатываются по моим щекам.

Все будет хорошо.

– Ты знаешь, что произошло? – спрашиваю охрипшим голосом.

Она кивает и берет свою кружку в руки.

– Аврора вкратце рассказала обо всем, но думаю, ты закрылась в спальне не из-за обвинений.

Вытираю слезы и выпрямляю спину.

– Просто не ожидала, что будет так больно, вот и все.

– Он тебе не поверил, да?

Киваю и подношу горячую жидкость к губам. Делаю глоток, потом еще один. И еще.

Маленькими шажочками.

– Что собираешься делать?

Буду двигаться маленькими шажочками.

– Не знаю.

– Знаешь.

Я хмурюсь, и тетя поясняет:

– Ты бы не вышла из той комнаты, если бы не приняла решение.

Опускаю чашку на стол. Пальцы все еще кажутся холодными. Краски засохли на коже, въелись в нее. Мне будет трудно их стереть. Что-то точно останется на протяжении нескольких дней.

– Я пообещала себе прожить все, даже если конец окажется…ну, таким. Обещала, что справлюсь и не сломаюсь. Думаю, это я и собираюсь сделать. Собираюсь сдержать обещание.

Амелия улыбается.

– А жизнь не так проста, если все же рискнуть и выйти на улицу, да?

Из меня вырывается стон.

– Определенно.

– Но разве не в этом вся прелесть? Не в том, сколько раз ты падаешь, разумеется, а в том, сколько раз тебе удается подняться.

– И сколько раз падала ты?

– Ооо, –  она расслаблено откидывается на спинку стула. – Уж точно больше, чем смогу вспомнить.

На моих губах появляется слабая улыбка.

– Но мне кое-что интересно, – продолжает она. – Как думаешь, ты была единственной, кто упал? В смысле, не могла ли ты прихватить с собой кого-то еще?

– Ты о чем?

Она кивает в сторону стены, где до сих пор стоят три картины.

– Не знаю, просто в этих картинах не только твоя боль. И это заметно.

Я почти не помню, как писала их. Я плохо помню все картины, что написала в стиле Эден. Эти уродливые портреты. Но знаю, что на этих трех полотнах мы с Элиотом.

– Понятия не имею, насколько ему больно. – смотрю в эти зеленые глаза через всю комнату. – Я устала его анализировать. Устала гадать.

Амелия вдруг подается вперед и кладет руку мне на предплечье. Я отворачиваюсь от портрета и смотрю ей в глаза.

– Возможно сейчас тебе так не кажется, – говорит она. – Но со временем станет легче.

Я усмехаюсь.

– Правда так думаешь?

Она поджимает губы и отстраняется.

– Я знаю.

Говорит так, будто и правда знает. Мне интересно. Раньше я никогда не спрашивала.

– В твоей жизни тоже…

– Был Элиот? – догадывается она. – Не такой красавчик, как твой, но да.

– Как его звали?

Амелия берет двумя руками чашку и взглядом уносится куда-то в прошлое.

– Тони.

– Как Тони Старк? – шучу я.

– Да, – смеется тетя. – Как Тони Старк, и эго у него было соответствующее.

Она опускает чашку и переводит на меня взгляд:

– Но еще он был нежным, заботливым, безрассудным. Иногда чересчур безрассудным, но с ним я всегда ощущала себя свободной, способной на все.

Мне знакомо это чувство. И это наркотик. Опасный наркотик.

– Что произошло?

Улыбка на ее губах дрогнула, а во взгляде появились печальные тени.

– Он погиб. Ввязался в драку. – она опускает голову, а я застываю. – А прямо перед этим мы поссорились. Он хотел уехать из страны, отправиться в путешествие. Куда глаза глядят.

– А ты?

– А я хотела учиться, открыть магазин, стать кем-то, желательно непохожим на сестру.

Эвелина Уоллис, моя мама, вышла замуж по расчету. Это был выгодный брак для обоих семей. Насколько знаю, тетю тоже собирались выдать замуж, но в отличие от моей матери, эта идея не была ей по душе.

– А когда Тони не стало, я поняла, что свободу и опору нужно искать не в человеке, а в себе. Во многом благодаря Тони я осмелилась уехать из Нью-Йорка и начать жизнь здесь.

– Семья тебя не поддержала.

– Конечно, нет. У меня была только Роза. Она помогла мне устроиться на работу. Я все откладывала на учебу. А остальное ты и так знаешь.

Тетя долгое время работала в театре, официанткой и администратором в отеле. Со временем получила степень в бизнесе и открыла этот магазин внизу.

– Ты никогда не рассказывала мне эту историю.

– Ты никогда и не спрашивала. – слабая улыбка касается ее губ. – До этого момента.

– Всему свое время, верно?

– Всему свое время. – кивает тетя.

Раздается звонок в дверь. Амелия встает и впускает Аврору.

– Надо же, кто-то наконец покинул свою башню. – восклицает подруга с улыбкой.

Я закатываю глаза и подхожу к ней, чтобы обнять, но она первая стискивает меня, а затем отстраняется и внимательно изучает своими карими глазами с ног до головы.

– Выглядишь ужасно. – резюмирует она.

– Ну, спасибо. – отпихиваю ее в сторону и падаю на диван.

– Даже в душ не ходила. – морщит нос, и я глубже прячусь в подушках.

Тетя возвращается обратно за стол. Аврора хватает один панкейк с тарелки и плюхается рядом со мной, бросив свою сумку на пол.

– Итак, – начинает она с набитым ртом и