Деградация - Гетера де Сад

- Какой чистый голосок. С тобой правда прелестно играть, - рассмеялась она. – Ах, я так возбудилась! Сделай-ка мне приятно, - и она подошла вплотную к деревянному коню, приподнимая и без того короткий подол платья и приспуская трусики.

Всё ещё вздрагивая от боли, рабыня медленно легла на брус, чтобы оказаться на одном уровне с промежностью женщины. Она почувствовала лицом влажное тепло и характерный запах, и высунула язык, осторожно лизнув набухший бугорок.

- Умничка, смелее. Пососи его и лижи активнее, - подбодрила её гостья.

Сати засопела, подаваясь вперёд и погружаясь лицом в мягкую плоть. Так как крюк в анусе по-прежнему вынуждал её выгибаться назад, ей было трудно стоять в таком положении на цыпочах, и в конце концов она полностью повисла на узком брусе, подёргивая в воздухе лодыжками. Она старательно зачмокала, вылизывая и посасывая мягкие ткани и чувствуя, как соки женщины заливают ей нос и щёки; во рту появился мягкий солоноватый вкус. Гостья где-то вверху томно задышала, наслаждаясь оргазмом. Она положила руку на голову Сати, чтобы та ни в коем случае не отстранялась, и чуть покачивала тазом, фактически елозя пиздой по лицу игрушки.

Между тем деревянный брус впивался в промежность Сати всё сильнее, заставляя ту невольно тереться об него. В какой-то момент то ли от боли, то ли от напряжения рабыня почувствовала острое, мучительное возбуждение. Хрипло замычав, она судорожно задёргала ягодицами, уже целенаправленно пытаясь подразнить свой клитор для разрядки, и продолжая машинально нализывать женщине. Та наконец облегчённо вздохнула и отстранилась.

- Эй, ты что, обкончалась? – ласково заметила она, заставляя обмякшую рабыню распрямиться и показать влажные от смазки бёдра. – О, какое тут всё горячее. Ты и правда секс-игрушка, - женщина погладила униженно всхлипывающую Сати по пунцовым половым губам.

- Меня зовут Абигейл. А это передашь Саргону, - она вновь пошуршала позади Сати, и рабыня, скосив глаза, увидела совсем рядом с собой столик с кучей прищепок. Написав записку, Абигейл повесила её на живот Сати, оттянув и защемив кожу.

- Пока! – женщина весело помахала рукой, и дёрнувшие рабыню за грудь цепочки напомнили ей в последний момент пискнуть “Благодарю за ваше внимание, госпожа”.

Следующий неопределённый, но неизмеримо долгий период времени Сати провела в одиночестве. Ноги её уже не держали, и она всё больше сидела пиздой на тонкой деревяшке несмотря на разливающееся в паху жжение. Тихо хныкая, она уже ни о чём не могла думать, полностью захваченная агонией. Как назло, рядом не было даже служанок, чтобы попросить воды. Сати всё ждала, когда же она потеряет сознание, но этого тоже не происходило; только неприятно онемели зажатые металлом соски, и из-за того, что приходилось сидеть очень прямо, Сати даже не могла опустить голову, чтобы посмотреть, что же с ними происходит.

Затем наконец дверная ручка медленно повернулась, и в холл зашёл пожилой мужчина. Казалось, потерявшая чувствительность грудь отозвалась на стимуляцию гаммой тянущих ощущений, и рабыня, вздрогнув, начала свою программу:

- Добро пожаловать. Господина Саргона сейчас нет дома, но вы можете оставить со мной сообщение. Как его личная шлюшка, я готова доставить вам любой вид удовольствия.

Мужчина прошёл мимо неё, словно не заметив, и девушка осеклась, не зная, как следует вести себя в такой ситуации. Но гость тут же вернулся с запиской, и не успела рабыня ничего сделать, как четвёртая прищепка впилась в её тело, заставив тонко вскрикнуть. И тут же, почти без промедления, он нагнул её, укладывая животом на брус, и рабыня почувствовала, как чужой член раздвигает стенки её влагалища, без промедления всовываясь на свою полную величину.

- Аа! Аа! Аа! – жалобно закричала она в такт толчкам, скорее от безвыходности, чем от неприятных ощущений.

Член входил и выходил в её горячую, мягкую дырку, и от отвращения к самой себе и происходящему Сати, как могла, начала извиваться, не желая насаживаться. Но, наверное, со стороны её трепыхания выглядели микроскопическими. Напротив, от того, что она сжималась, член только затвердел и стал больше, а толчки ускорились. Тянущая боль в анусе вновь дала о себе знать, и Сати, обмякнув, тихонько подвывала, слыша похотливые стоны старика.

Он трахал её довольно долго, никак не кончая, и прищепки, болтающиеся на Сати, добавляли новых мучительных ощущений, к которым никак нельзя было привыкнуть. Затем старик осторожно вышел из неё, и Сати поняла, что он оставил в ней свой испачканный презерватив. По бёдрам потекло липкое семя, и между ног вновь стало мокро и влажно. Тяжело дыша от усталости, рабыня распрямилась; мужчина был уже у порога.

- Благодарю, что воспользовались мною. Счастливой дороги, господин, - переводя дух, сказала девушка.

Гость молча кивнул и вышел; вновь заныли соски и зазвенели прощально колокольчики. Сексуальная игрушка продолжила ожидание новых гостей. Но не успела Сати отдохнуть, как на этот раз дверь открылась почти тут же.

- Добрый день. Я рада вас приветствовать, - деревянным голосом, почти машинально произнесла Сати женщине с мальчиком. Вообще-то, он был не такой уж и мальчик: уже подросток, на вид лет шестнадцать, и всё же для Сати он казался мальчишкой, особенно потому, что на вид был довольно субтилен. У посетительницы была огромная корзина с цветами, которую та поставила на пол и оглянулась в поисках прислуги. Не увидев таковой, женщина подтолкнула мальчика вперёд, к стонущей рабыне.

- Иди, дорогой, поиграй пока, а я пристрою цветы.

- А как с ней можно играть? – хлопая в ладоши, спросил эмоциональный подросток.

- Как хочешь, дорогой, она для этого предназначена.

Подхватив корзину, женщина ушла в глубину дома, а юноша подошёл к связанной девушке, задумчиво рассматривая её.

- А что это? – он указал ей на торчащие на боку пару прищепок с бумажками.

- Это записки для господина Саргона. Он их потом возьмёт и прочтёт, - пояснила Сати.

- А откуда их берут?

- Там, на столике… - нервно мотнула она головой, предчувствуя что-то нехорошее.

- О, как их много! Но лучше бы они сразу на тебе висели, ведь кто-то может и не заметить… - серьёзно озадачился юноша. – Я знаю, я тебя украшу! Будешь как новогодняя ёлка, - в следующий момент просиял он, и его радостный голос разнёсся по залу.

Схватив гору прищепок, он подбежал к рабыне и принялся насаживать их