Деградация - Гетера де Сад

на её ляжки и торс. Сати заскулила, дрожа всем телом, чувствуя, будто её пронзает тысяча иголок. Но цепи на лодыжках и крюк в заднице держали крепко, так что со стороны могло показаться даже, что ей это нравится.

Некоторое время после того, как руки мальчика опустели, они оба помолчали, созерцая полученный результат: оттянутая кожа побелела, и вся грудь и живот рабыни растянуты на маленькие кусочки. Девушка тяжело дышала, закатив глаза, переживая перекатывающуюся волнами по телу боль.

- Почему ты молчишь? – недовольно спросил юноша. – Разговаривай! – он потыкал её в припухшую промежность, и Сати пришла в себя.

- Ты можешь залезть мне в дырочку и достать оттуда презерватив? – тихо попросила она, приподнимаясь и чуть наклоняясь вперёд – так, чтобы не слишком напрягать измученный анус. – Вот там… где у меня мокренько…

Юноша подошёл, заинтересованно рассматривая влагалище.

- А зачем?

- Ну… - жалко покраснела рабыня. – вдруг кто-нибудь захочет трахнуть меня туда… И надо, чтобы я была готова…

Скользнув пальчиками, мальчик извлёк влажный измазанный презерватив.

- Спасибо, - облегчённо вздохнула Сати, но тут же ойкнула, так как юноша схватился за крюк.

- Не надо за это трогать! – запротестовала она, чувствуя, как металлический стержень движется на выход.

- Заткнись, мама сказала, я могу с тобой играть, как захочу. А я хочу посмотреть на твою реакцию.

Утолщение на конце крюка медленно раздвинуло стенки ануса, показываясь наружу под громкий стон Сати, и затем толкнулось обратно.

- Ты потеешь, – заметил юноша, трогая рабыню за влажные лопатки.

- Потому что ты им там шевелишь. Не надо, пожалуйста, - взмолилась рабыня.

- Мама говорит, что потеть полезно, - назидательно ответил пацан. – Давай, ещё!

Он методично задвигал им в анусе рабыни, наблюдая, как она беспомощно дёргает руками в наручниках. Сати слишком ослабела, чтобы сопротивляться даже шестнадцатилетнему доходяге. Она попыталась расслабиться, пропуская в себя предмет, и испытывая отвратительные позывы сходить в туалет. Анус пульсировал и горел огнём, как и тело с прищепками. По ногам вдруг потекло и закапало на пол что-то горячее и мокрое.

- Мама, а она описалась. Она о-пи-са-лась! – испуганно закричал подросток навстречу возвращающейся женщине.

- Ничего страшного, милый, горничная уберёт. С игрушками это бывает, - успокоила его гостья. – Тебе не было скучно?

- Нет, я её украсил, - засмеялся подросток. – Смотри, какая красивая!

- Ну пойдём, пойдём…

Подросток проверил, хорошо ли вставлен крюк, и ушёл вместе с матерью.

Через некоторое время к Сати действительно спустилась служанка и молча убрала с пола мочу и протёрла рабыне ноги.

- Пить, пить, - захрипела девушка, но горничная собрала губки с ароматическими антисептиками и ушла.

С отсутствующим взглядом рабыня замерла, словно окаменев. Конечности её начали неметь, и ей казалось, что скоро она действительно лишится чувств. Когда Саргон вернулся в дом, она была почти рада его видеть.

- Господин, господин, - срывающимся голосом засипела Сати, едва увидев его. – Я… я была хорошей игрушкой!

- Получила удовольствие? – вместо ответа усмехнулся мужчина, подходя и осматривая истерзанный вид всхлипывающей рабыни. Та жалобно закивала, демонстрируя залитые кончой отверстия.

Под её тихие подвывания он начал неспешно снимать прищепки. Наконец освобождённая, Сати обессиленно рухнула к его ногам. Теперь она наконец смогла увидеть, что всё её тело покрыто тёмными синяками.

- Пойдём, мне ещё праздничный стол украсить надо, - Саргон дёрнул за цепь, и Сати из последних сил поползла…

Примечание к части

Только сказала, что не знаю, когда настроение будет, и оно появилось. Надо вам, видимо, почаще меня хвалить))

Продолжение следует, а пока можете пофантазировать, что Саргону подарят на День рождения.

6 - Что дарят на День рождения?

Она была почти рада улечься животом на середину праздничного стола, так как тут она наконец-то могла расслабиться. Уронив голову и прикрыв глаза, Сати чувствовала, как Саргон обвязывает верёвкой её лодыжки и запястья.

- Открой рот, - Сати приподнялась в надежде, что ей наконец-то дадут воды, но вместо этого Саргон пропихнул ей огромный кляп, плотно пригнав ремнём. Вслед за тем верёвки потянули её руки и ноги вверх, выгибая лодочкой. Сати наполовину повисла в воздухе, опираясь на стол только животом и грудной клеткой. Это было некомфортно, но гораздо лучше предыдущего положения, и рабыня вновь прикрыла глаза. Что-то прохладное легло ей на спину, и железная распорка развела ноги широко в стороны, открывая на обозрение покрасневшую от повышенной чувствительности промежность. Сати испуганно пискнула.

- В чём дело? Это твоя обязанность – показывать всем, что у тебя между ног, - усмехнулся Саргон. Что-то небольшое проникло ей во влагалище, и рабыня, пропуская это в себя, тихо застонала, чувствуя даже нечто сродни удовольствию от наполненности.

- Видишь? – рассмеялся мужчина. – Скоро ты полюбишь быть живой мебелью и будешь делать это с удовольствием.

Девушка униженно замычала, глядя на него несчастными глазами, и тот снисходительно подвигал в ней предметом. Затем Саргон куда-то отошёл, оставив её одну и предоставив служанкам накрывать на стол вокруг Сати. От вида еды и питья у неё сильно потекла слюна, капая на стол. Она лежала на скатерти, в кругу из сверкающих тарелок, как главное блюдо, ожидающее своей подачи. Постепенно задранные высоко конечности стали затекать. Плечи и спина болезненно заныли, становясь свинцовыми, неподъёмными, и растягивая до предела сухожилия. Нужно было либо собраться и держать своё тело, что было невозможно из-за усталости, либо полностью провиснуть, и тогда жёсткие верёвки впивались в кожу, и без того пораненную на предыдущей пытке. Тело рабыни пульсировало в верёвках, то дрожа, то наоборот обмякая, и она вдруг поняла, что это её участь на всё оставшееся празднество. Она вновь почувствовала себя в западне и оцепенела от волны острого страха. В этот момент в комнату наконец вошли гости.

- О, какие они распухшие. Надо бы приложить лёд, - воскликнула Абигейл, садясь напротив Сати и протягивая руки к её вздрагивающим соскам.

Самое ужасное было то, что больше на неё не обращали никакого внимания – хозяин и двое его гостей рассаживались, накладывали еду в тарелки, обменивались новостями по каким-то незначащим поводам, пока живое тело лежало перед ними, конвульсивно подёргиваясь. Сати даже пожалела, что ей никак не зафиксировали голову, так как для шеи было невозможно найти хоть какое-то удобное положение. Она сперва закинула голову назад,