Просто дыши - Ана Эм

– Мадам Уоллис. – вежливо, но с холодными нотками в голосе произносит он. – Я сейчас немного занят, не могли бы вы зайти позже?

– Это вряд ли. – рядом со мной появляется Аврора, а следом за ней Эмили.

– Простите, сэр. – лепечет последняя. – Я пыталась их остановить.

– Мсье Ренар примет нас. – с ослепительной улыбкой протягивает Рори, смотря на него. – Разумеется, если он не хочет, чтобы его друзья познакомились с моей клиенткой раньше времени.

Томас напрягается и тут же переводит на меня свои черные глаза. Он проверяет, блефует ли Аврора. Действительно ли я сделаю то, на что она только что намекнула.

Сглотнув нервный ком, складываю руки на груди, чтобы скрыть дрожь в ладонях, и вскидываю подбородок.

– Здравствуйте. – четко произношу я под громкие удары своего сердца. – Меня зовут Эва Уоллис, и я художница, пишу под псевдонимом…

– Прошу прощения. – тут же обрывает меня Ренар, обращаясь ко всем присутствующим. Это развеивает все мои сомнения касательно нашего сотрудничества. – Продолжим завтра.

Все, как один, кивают, и бросая на меня любопытные взгляды, покидают кабинет вместе с секретаршей Эмили.

– Что вы себе позволяете? – повышает он голос, как только мы остаемся наедине.

– Вы не получите еще две картины. – спокойно произношу я. – Только триптих. А если и его вам недостаточно, то я продам все свои картины и разорву с вами все соглашения.

Он открывает рот, чтобы возразить, но я не даю. С каждым словом, мой голос пропитывается уверенностью и твердостью, которых не было раньше. Не знаю, может дело в Дане с Рори, а может, в том, что я просто устала сидеть в тени. Смотря сейчас в эти черные глаза, я понимаю, что этот разговор похож на множество тех, которые я прокручивала в своей голове, но так и не нашла в себе смелости воспроизвести вслух со своим отцом.

Я больше не пойду в ту школу, потому что там надо мной издеваются.

Я люблю рисовать и хочу связать с этим свою жизнь.

У меня есть право на свое мнение, когда дело касается моей жизни.

Мне не нужны твои любовь и одобрение, чтобы чувствовать свою ценность.

– Три платья, которые должны быть вдохновлены Эден, я сделаю сама, остальные можете подгонять как вашей душе угодно. – делаю шаг вперед. – Но если хотя бы на одном будет напечатана моя картина, я засужу вас.

Томас усмехается, убрав руки в карманы брюк.

– Для этого нет оснований, у меня есть разрешение.

Аврора достает из сумки копию этого самого разрешения и кладет на стол.

– В таком случае, вам стоит его перечитать. – холодным голосом отчеканивает она. – Особенно мелкий шрифт.

Мужчина бросает взгляд на клочок бумаги и сжимает челюсти.

– Вы можете напечатать картины Эден, но только предварительно согласовав это с ней. – продолжает Аврора. – А насколько знаю, Эра даже не попыталась связаться с моей клиенткой касательно разработки дизайна, не так ли?

– Потому что между нами заключен договор, – сквозь зубы произносит Томас. – В котором прописано, что я имею полное право использовать изображения трех ее картин…

– Вы его не подписали. – перебивает Аврора, склонив голову. – А теперь он недействителен, потому что мы разрываем его в одностороннем порядке.

Она достает из своей сумки еще одну бумажку и кладет поверх той, что уже на столе.

– О чем и уведомляем вас лично. Да, мы имеем право это сделать, и вам должно быть это хорошо известно. Разумеется, если вы внимательно прочли договор.

Королева мелкого шрифта. Так назвала себя Рори, пока мы ехали в машине. Она поверить не могла, как ей удалось забыть о таком важном пункте. В конце концов, она сама составляет все документы касательно Эден.

– Нам лучше дружить Томас. – произношу я, не скрывая гордой улыбки за свою подругу.

– Если вы хотите, чтобы этот показ вообще состоялся. – добавляет она.

Издав нечленораздельный звук, Ренар отворачивается и подходит к окну. Я не свожу взгляда с его спины.

– Новый договор должен быть у меня сегодня вечером. – слышу его низкий голос.

– Отправлю его вашей секретарше через два дня. – бросает в ответ Аврора и схватив меня за руку, выводит из кабинета. – Хорошего дня. – кидает напоследок, закрыв за нами дверь.

Как в бреду ковыляю до лифта, потом захожу в него и тут же оседаю на пол. Аврора снова заливается смехом, а из меня будто все соки выжали. Конечности трясутся, но я понимаю, что не могу перестать улыбаться. Рори смотрит на меня сверху и ошарашено качает головой.

– Поверить не могу, что ты это сделала. – выдыхает она.

– Поверить не могу, что ты заранее подготовила документ о расторжении договора.

Подруга перебрасывает копну светлых волос за спину и пожимает плечами.

– Всегда нужно быть готовой. Кстати, о готовности. – улыбается она. – Как ты собираешься сшить три платье за такой короткий срок, если даже одно раскроить толком не можешь?

Мои губы складываются в широченную улыбку, и я обхватываю колени руками, дабы унять эту чертову дрожь. Меня трясет так, словно я вылезла из ледяной воды.

– Я и не говорила, что буду шить их сама. – отвечаю, стараясь дышать как можно чаще.

Створки лифта открываются, и Рори не успевает ответить. На пороге нас встречает Дана, размахивая какой-то карточкой в руке.

– Я достала нам пропуск. – просто сообщает она, поглядывая то на меня, то на Рори, и из меня вырывается громкий теплый смех, которого я не слышала с того самого момента, как мы с Элиотом Бастьеном ели китайскую еду на полу его гостиной.

***

Найти его квартиру оказалось труднее, чем я думала. Еще труднее было собраться с мыслями и позвонить в дверь.

Роб Люмьер никогда не был мне другом, даже хорошим знакомым не был. И вот я пришла к его порогу, чтобы просить о помощи. До чего же странная нынче у меня жизнь.

Набрав в легкие побольше воздуха, нажимаю на черный звонок и задерживаю дыхание. По ту сторону раздаются какие-то недовольные звуки и шум, а спустя мгновение дверь перед моим лицом резко распахивается. Черные брови Роба слегка слегка, едва заметно приподнимаются, выдавая его удивление при виде меня. Но уже спустя один удар сердца, смуглое лицо вновь приобретает уже знакомое мне скучающее выражение лица, и он делает то, что я от него и ожидала – закрывает дверь перед моим носом. В последнее мгновение, мне удается просунуть ногу, затем и руку в щель.

– Нам нужно поговорить. – быстро тараторю, пытаясь не дать ему расплющить мне конечности.