Просто дыши - Ана Эм

Не думая, хватаю ее за руку и останавливаю, притягивая к себе. Ваниль ударяет в легкие. Наши губы оказываются так близко друг от друга. Стоит чуть наклонится, и я снова почувствую ее вкус.

Эва не пытается вырваться. Не пытается отстраниться. Она замирает на месте, едва дыша.

– Я уезжаю завтра. – шепчу у ее губ, не зная зачем.

– Счастливого пути. – отвечает она без колебаний.

– Не попросишь остаться?

– Ты никогда не просил.

– Просил вообще-то.

– Ах, да. Точно. – склоняет голову набок. – Не уходи. Не уходи, потому что я не стану тебя останавливать.

Она повторяет мои же слова. Те, что я сказал после нашей первой ночи, проведенной вместе.

– Ты слышала. – выдыхаю, стиснув ее руку крепче.

– Я много чего слышала. – ее глаза начинают блестеть. – Проблема в том, что ты не хотел, чтобы я это слышала.

Это неправильно. Это разговор неправильный. Все слова не те. Все не то. Но я не знаю, как правильно. Понятия не имею. Я идиот. Эгоист до мозга костей. Именно поэтому не могу удержаться. Не получается. Невозможно думать сердцем.

Я подаюсь вперед, обхватываю Эву за талию одной рукой и толкаю в тень колонны. Медленно я касаюсь ее губ своими, ловлю ее судорожный вдох. Вот, что ощущается правильным. Ее теплая кожа так близко к моей. Ее прерывистое дыхание. Ее учащенный пульс. То, как она неосознанно отвечает на поцелуй. То, как я прикусываю ее нижнюю губу и провожу языком нежно-нежно.

Головой я понимаю, что это неправильно. Но не сердцем.

Оставь меня в покое.

Ты тоже ее не заслуживаешь.

Отстранившись, я резко отпускаю ее.

– Прости. – шепчу, хватая ртом воздух. – Я не…не смог удержаться.

Уоллис кажется растерянной, и тем не менее расправляет плечи, вскинув голову.

– Больше так не делай. – шепчет, тяжело дыша, и тут же разворачивается на месте.

Прежде, чем уйти Эва Уоллис тихо произносит, не поднимая своих красивых глаз:

– Спасибо, что пришел. Надеюсь, ты будешь счастлив в том месте, куда отправляешься.

38

Элиот

– Какой же ты идиот. – продолжает возмущаться Дана, раскладывая мои вещи по коробкам. – Просто кретин.

Эмма посмеивается у окна, куря сигарету. Она упрямо отказывается помогать мне собирать вещи. Ну хоть пришла. Спасибо и на этом.

Дьяволенок узнала о том, зачем я ее позвал прямо на пороге студии, и с тех самых пор не перестает причитать. Зачем мне сдавать эту студию, когда я могу жить здесь? Нахрена мне столько вещей в Италии, раз я еду не надолго? (Она не сомневается в том, что это не надолго).

– Эва создала целое произведение искусства в честь тебя. И не одно. – швыряет мои стаканы в коробку. Те, конечно же, с треском разбиваются. Останавливает ли это Дану? Нет. Она швыряет туда и тарелки. – А ты что?

Подхожу к ней и выхватываю из рук свою любимую чашку.

– Иди собирай что-нибудь другое. – неоднозначно указываю в сторону остальной части студии.

Она закатывает глаза и подходит к стеллажу с камерами.

– Ты мог хотя бы поговорить с ней. Не знаю, признаться. Сделать хоть что-то, мать твою.

Оставляю чашку на кофейном столике и подлетаю к Дане.

– Иди покури. – хлопаю ее по плечу, осторожно забирая свой винтажный canon.

Подруга шумно выдыхает и разворачивается на пятках, размахивая руками.

– Я чертовски разочарована в тебе, Элиот Бастьен.

– Приятно слышать. – бормочу, заворачивая камеру в защитную бумагу.

С чего я вообще взял, что это будет хорошей идеей позвать их сегодня сюда, чтобы вместе собрать меня в Италию? Сам нарвался.

Дана опускается на подоконник рядом с Эммой, и та протягивает ей сигарету. Может, стоит достать косяк? Или открыть бутылку вина?

– Неужели ты и правда вот так вот уедешь?

– Вот так это как? – поднимаю глаза, убрав камеру в одну из коробок.

– Не знаю. – подруга пожимает плечами, выпустив струю дыма. – Не попытавшись.

– Он отправил ей цветы, помнишь? – вставляет слово Эмма.

– Спасибо, Эм.

– Я тебя не защищаю. Это просто факт.

На моих губах появляется улыбка.

– Ты тоже на стороне Эвы?

– Я ее не знаю, так что не могу быть на ее стороне. Но я знаю тебя и понимаю твое желание уехать. Особенно сейчас, когда о ваших отношениях говорят в сети.

Эдвардс фыркает.

– Ты наверное хотела сказать, когда его поливают дерьмом в сети.

– Кстати об этом, – складываю руки на груди. – Могла бы и предупредить, подруга. Ты ведь знала, что так и будет.

– Конечно, знала. – она тушит сигарету о пепельницу и поднимается на ноги. – Но еще я знала, что тебе нет никакого дела до того, что говорят люди.

Правда.

Я киваю и возвращаюсь к упаковке камер.

– Пока они ненавидят меня, а не Эву, я в порядке.

– Эмма, скажи ему. – восклицает Дана, уперев руки в бедра.

– Что сказать? Он все решил. – Эм отталкивается от стены и опускается на пол перед кофейным столиком, затем открывает коробку со всякой всячиной. Знаю, она не будет помогать, просто разбросает все, чтобы мне было сложнее.

Дана плюхается на пол рядом с ней.

– Идиот. – бурчит она, надув губы, и принимается разгребать остальной хлам на столике.

– Но ты все равно меня любишь. – взъерошиваю ей волосы, но она вырывается, бросив на меня испепеляющий взгляд.

– Придурок.

Чмокаю ее в щеку и возвращаюсь к камерам. Дана незаметно смахивает слезу со щеки, и я делаю вид, что не замечаю этого. Прямо как Эмма, которая изредка просто смотрит на меня. Без осуждения, но не понимая. Пытаясь понять, но все же…

– Что это? – спустя какое-то время раздается ее голос.

Я оборачиваюсь, закончив с одной из коробок. Эм поднимается на ноги и подходит ко мне с каким-то листом бумаги.

– Это очень похоже на… – протягивает мне лист.

Я застываю.

– Эден. – вырывается шепот откуда-то из груди.

Я помню этот рисунок. Я нашел его в своем шкафчике много лет назад. Кто-то подкинул его мне в тот день, когда я вернулся в школу после операции. Вот, что напомнила мне вчерашняя картина. Этот рисунок. Краски менее мрачные. Лицо узнаваемо. Но эти цветы…Техника. Глаза. Тогда я решил, что это очередная поклонница нарисовала меня, и причем очень талантливо. Меня зацепило то, что в одном месте я улыбаюсь, а внизу, где изображено еще одно лицо, нет. Кто бы это ни был, я знал, что она увидела то, что другие нет, и сохранил рисунок. Я искал ту девушку. Спрашивал в классах по искусству, искал среди друзей, рассматривал картины тех, кто рисовал. И все это время…Это была она.