Ты не виновата - Диана Садреева

срок заключения – шесть лет. Стоит учесть, что в Швеции представитель любого пола, вовлекший близкого человека в абьюзивные отношения, может получить приличный штраф или лишиться свободы.

Франция

Франция – страна, в которой закон находится на стороне жертв домашнего насилия. В год около 50 000 француженок обращаются в полицию с требованием возбудить уголовное дело в отношении агрессора.

В понятие «семья» входит любая форма совместного проживания, будь то официально оформленный статус или гражданское сожительство. Французское законодательство выделяет несколько видов насилия. Например, удары, удушения, укусы, ожоги относятся к физическому типу насилия. Оскорбления, угрозы и крики – к вербальному. Отдельным пунктом значится психологическое и экономическое насилие – когда жертву запугивают, шантажируют, запрещают работать, контролируют финансы и отбирают документы. В законодательстве Франции предусмотрены наказания и за сексуальное насилие в браке, и за киберсталкинг[38].

В большинстве случаев факты домашнего насилия уголовно наказуемы. Срок тюремного заключения и сумма штрафа зависят от степени тяжести совершенного преступления. Так, за действия, которые привели к увечью, болезни, инвалидности, преступник получает от трех до пяти лет тюрьмы и штраф в размере 45 000–75 000 евро. Если после причиненного насилия жертва утратила трудоспособность, агрессору вменяют до десяти лет заключения и штраф до 100 000 евро. Непреднамеренное убийство, как и изнасилование, наказывается двадцатью годами лишения свободы. За угрозу убийством следуют три года тюрьмы и штраф. Кроме того, по решению суда каждый, кто совершил преступление, отправляется на принудительное лечение за свой счет.

С 2010 г. во Франции действуют охранные ордера – именно о них так часто упоминает во всех интервью один из инициаторов законопроекта о декриминализации домашнего насилия в России правозащитник Алена Попова. Главная цель охранного ордера – запретить агрессору приближаться к жертве. Подобные меры действуют как в отношении женщин, так и в отношении детей. Ордер выдается на срок до полугода (продлевается в случае необходимости). Если агрессор не соблюдает предписание, ему грозит срок до двух лет тюрьмы и штраф в размере 15 000 евро.

Человек, который предположительно совершил насилие над членом семьи, переезжает, даже если является собственником квартиры или дома. Вне зависимости от места жительства расходы жены (если она не работает) также покрывает муж – он продолжает оказывать ежемесячную финансовую помощь, сумма которой увеличивается, если есть дети.

Во Франции создана бесплатная круглосуточная служба Violences Femmes info 3919 для помощи женщинам, пережившим насилие, а также работают 400 телефонов для экстренной связи Téléphone Grave Danger («Телефон большой опасности»). Нажав на кнопку быстрого реагирования, пострадавший может связаться с полицией или медицинской службой. Как и служба 3919, этот сервис работает ежедневно и круглосуточно.

Для инициации судебного иска жертве не обязательно проходить медицинское освидетельствование. Если она не хочет подавать жалобу, достаточно просто сообщить о ситуации, и все будет зафиксировано в специальном отчете.

Отдельно стоит упомянуть, что свидетелям, скрывающим информацию о совершенном или совершаемом насилии над детьми, грозит тюремный срок.

Часть III

Как понять, что в отношениях есть абьюз

На одной из тех столичных вечеринок, что обычно проходят в квартирах с дорогой мебелью и белой лепниной, мы с собеседниками – театральным продюсером Федором Елютиным и его очаровательной спутницей, красивой девушкой с блестящими длинными волосами и доброжелательной улыбкой, – общаемся без свидетелей.

– У меня к тебе разговор, – говорит Елютин.

– Что случилось?

Вначале Федя сидит откинувшись на спинку черного кожаного кресла, потом резко вскакивает и принимается что-то искать в телефоне.

– Должна была состояться встреча, – активно жестикулирует Федя, – очень важная. Неожиданно одна из коллег, с которой я уже давно работаю, просит ее отменить. Пытаюсь доказать, что это почти невозможно, но та настаивает и двадцать минут спустя присылает фотографию.

На экране его телефона – женщина, ничем не отличающаяся от героинь моих материалов о домашнем насилии; я таких видела неоднократно: в глазах лопнули капилляры, под одним сине-зеленый синяк, опухшее лицо. Узнать человека, занимающего высокую должность и представляющего интересы высокого московского искусства, почти невозможно. В первые несколько недель после инцидента все жертвы домашнего насилия похожи друг на друга, их можно отличить только по бренду темных очков.

– Странно, – продолжает Федор, – никогда не подумал бы, что кто-то может поднять руку на эту сильную красивую женщину. Почему такое случается?

Последнее время все мои вечеринки заканчиваются одинаково.

– Посчитай, сколько здесь женщин… – посреди толпы и громкой музыки я шепчу очередному собеседнику на ухо, и мы оглядываемся по сторонам. – По статистике, каждая третья является жертвой абьюза, то есть здесь и сейчас точно присутствует та, что пострадала от домашнего насилия. Если ты никогда не слышал, что твою знакомую бьет собственный муж, то это не значит, что такого не происходит. Просто о подобном предпочитают молчать.

Психологи, активистки и правозащитницы, которые бьются сегодня за то, чтобы приняли закон о домашнем насилии, регулярно, на каждом из мероприятий, сталкиваются со стереотипами в отношении абьюза.

Для меня как для журналистки, которая в своих материалах часто поднимает вопросы внутрисемейных отношений, стало привычной практикой обсуждать на шумных вечеринках бытующие заблуждения.

Эта не явилась исключением. О том, что мне снова придется бороться со стереотипами, я понимаю, когда спутница Федора Елютина спрашивает: «Но ведь мужчина способен сделать это не думая и всего однажды, например когда выпьет или она его спровоцирует. Он же может просто не проконтролировать себя в такой момент. И что, от него нужно уходить?»

«Женщин бьют не потому, что они плохие или хорошие, а потому, что они женщины»

Анна Ривина, юрист, учредитель Московского центра по работе с насилием и проекта «Насилию. нет», – одна из самых заметных фигур, освещающих сегодня проблему домашнего насилия. В сентябре 2019 г. Анна открыла центр, куда могут обратиться женщины, пережившие или переживающие абьюзивные отношения. При нем также проходят лекции и семинары, работает школа гражданского сопровождения, ученики которой сопровождают пострадавших в полицию и медицинские учреждения. Центр организовал курсы обучения для психологов-волонтеров; в месяц его специалистами проводятся около 250 личных и 50 дистанционных (по электронной почте) консультаций, 167 очных юридических консультаций и 24 встречи групп психологической поддержки.

До этого помощь женщинам оказывалась по телефону или электронной почте.

Мы встречаемся на территории Центра и разговариваем об отношении общества к проблеме домашнего насилия, стереотипах и связи домашнего насилия с гендерной дискриминацией.

– Первый стереотип связан с людьми, которые занимаются темой насилия: дескать, они сами были жертвой абьюза. Что тебя привело в эту сферу?

– Много лет тому назад я случайно прочитала статью журналистки Анны Жавнерович[39], которую молодой человек избил после того, как девушка