Академия подонков - Тори Мэй

— Не сопротивляйся этому, просто улетай… принимай… — лижу ее рот и ускоряю ласки внизу, терзая ее неискушенный клитор.

— О нет, — бормочет она, сдаваясь.

Скольжу снова и снова, увеличивая напор и давление на чувствительную плоть, пока ее тело не начинает сводить сладкой судорогой, и она широко распахивает глаза, выгибаясь мне навстречу.

Ловлю и целую, а сам выбивая из нее заключительные яркие искры оргазма. Первого оргазма с мужчиной. Со мной.

— Я знаю-знаю, Пчёлка, — утешаю ее. — Ты красиво кончаешь.

Она тихо стонет, плотно сжимая ножки и хватая отсутствующий в салоне воздух. Она крупно подрагивает, заливая меня новой волной смазки.

Я щас сдохну. Трясущимися от перевозбуждения руками расстегиваю ремень и молнию.

Оголяю изнемогающий член и вручаю ей.

— Дрочи мне… — сжимаю свой ствол и ее руку поверх своей, задавая ритм движения. — Ты бы знала, как я мечтаю тебя трахнуть. Вернусь и трахну! Всю, блядь!

— Он… он не вместится, — хнычет она, тем не менее перехватывая инициативу.

— Вместим, везде вместим… — толкаю в бреду, уже представляя запретные удовольствия.

Дрочить она нихуя не умеет, приходится направлять, но меня это только заводит.

Я как взбесившаяся псина, которая готова даже о плюшевую игрушку тереться, лишь бы только Полина была рядом.

— Тебе хорошо? — спрашивает несмело, пряча лицо в моей шее.

— Ты делаешь меня счастливым, Пчела, самым, блядь, счастливым, — хриплю, чувствуя, как начинают пульсировать яйца.Укладываюсь на спину ровнее, снова подключаюсь к ее руке, доводя до высоких скоростей и изливаясь сучьим кайфом себе на живот.

— Все хорошо, слышишь? — целую ее в макушку.

Детский сад, но, клянусь, что променял бы все предыдущие оргазмы на сегодняшний.

--

— Хоть бы постеснялся так нахально улыбаться, — получаю тычок от Баженовой.

— Хах, стесняться — это не по адресу, — откидываюсь на спинку. — А вот ты могла бы ради приличия голову от телефона оторвать.

Полина закуталась в мою кофту с капюшоном и поджала ноги на сиденье.

Мы стоим на парковке Академии, не желая прощаться. Я не желаю. Она же просто пыхтит, уткнувшись в телефон.

— Что там такое важное? — не выдерживаю, ловко отбирая трубку и пряча ее за спину.

— Отдай! — тянется. — Я Дашку найти не могу, она не отвечает. Из-за тебя я бросила ее у кондитерской с Марком!

— Не пропадет твоя Даша, если за языком следить будет, — вспоминаю утреннее знакомство.

— Она всегда на связи! И мы договаривались ее комнату убрать. Не нужно было ее оставлять! — сокрушается Поля.

Бля, зуб даю, что это Абрамов моль утащил. Слишком хорошо я знаю друга, чтобы не заметить дурной блеск в его глазах при появлении Даши.

А вообще меня бесит, что после нашей близости Полина думает о чем-то постороннем. Ей что, не понравилось?

— Забей на всех! — перехватываю ее тянущиеся к телефону ручонки и накрываю своими ладонями. — Ты как сама, Пчёлка?

— Обычно, — пожимает плечами, глаза бегают.

— То есть, ты нормально себя чувствуешь? Ничего не тянет, не….

— Нормально все, и чувствую себя я отлично, — обрывает меня, — ничего такого не случилось. Можно теперь телефон?

Ничего такого.

В смысле, блядь, ничего такого?

Да мы же…

Нет, технически, конечно, секса не было. Но мы типа переспали только что.

Неужели я один пребываю в чувственном ахуе?

Лобзаться после соития я не лезу, точнее, я полез, но Пчела вдруг страшно заторопилась назад в студ. городок.

Хотя бы поговорить-то можно? Посмотреть на меня восхищенным взглядом?

Ее никакая реакция страшно злит.

— Дамиан!

— Что? — получается слишком резко, и Пчела выдергивает свои пальцы из моих.

— Мне нужно позвонить.

С психом пихаю ей телефон и отворачиваюсь в темноту.

Полина бесполезно обрывает линию подруги, а потом с выдохом роняет руки на колени.

— Я лучше пойду, — произносит после небольшой паузы, а у меня все внутри обрывается.

Под моим недовольным взглядом Полина начинает суетиться и собирать свои вещи по салону.

— Хорошо тебе доехать, Дами! — роняет небрежно и ломится в закрытую дверь.

— Полин…

— Открой мне, пожалуйста.

— Что происходит? Тебе не понравилось? — раздражение только усиливается.

Отчаянно желаю ее внимания. Ебаного признания. Хоть раз в жизни. Так сложно?

— Понравилось, — безразлично пожимает плечами.

— Или ты типа уже жалеешь?

— Нет, с чего бы мне жалеть? — говорит спокойно, глядя прямо в глаза. — Но сегодняшний вечер ничего не меняет. Просто, чтобы ты был в курсе.

Ясно, блядь!

— Ты угараешь, Полечка? Еще как меняет!

— Не знаю, что ты себе придумал, Дами, но я, как и прежде, планирую держаться от тебя подальше.

Полина изящно кидает в меня словами, как заточенными сюрикенами, заставляя душу кровоточить.

— Подальше от меня? А к кому поближе? К Яну?

— Дами, сейчас речь только о нас, — она утешительно кладет руку мне на плечо, пиздец какой-то. — Если ты думаешь, что одной страстью, как подорожником, можно мои рваные раны залечить, то ты ошибаешься.

— Почему одной страстью? Мы же… мы же… — не нахожу слов.

— «Мы» — не существует, — Полина легко озвучивает именно то, что я неоднократно говорил девушкам сразу после первого секса.

Фокус плывет, картинка расползается.

Мой взгляд обращается вовнутрь, где только что тяжелым ботинком безжалостно наступили прямо на свежепостроенный замок из песка.

Обидно, сука. Обиднее, чем казалось.

— Красиво заливаешь, Пчёлка, — хмыкаю, — только вот стонала ты по-другому.

— Видишь! С тобой даже удовольствие спокойно разделить нельзя, бесконечно тыкать будешь…

— Не тыкал я!

Ее лицо вдруг озаряется:

— Да! Я поняла! Я попросту не доверяю тебе, Дамиан. И вряд ли когда-то смогу. Мне страшно быть собой рядом с тобой. Я не знаю, как вести себя и чего от тебя ожидать в следующую секунду.

Мочлу, раздувая ноздри.

С момента появления Полины меня на ржавых американских горках мотыляет: то до скрежета зубов отомстить ей хочется, то на коленях приползти, склонив голову, то от ревности сдохнуть.

Я сам не знаю, чего от себя ожидать.

— Я просто хочу сконцентрироваться на учебе, Дамиан. Другого шанса на нормальную жизнь у меня нет, — говорит она и расстегивает мою кофту.

— Оставь худи себе, — не разрешаю, а скорее прошу. Умоляю, блядь.

Но Пчела безжалостна.

— Не стоит, — сует мне кофту и снова хватается за ручку двери.

Выпускаю.

— Желаю приятно провести время с семьей, — кидает она прежде, чем вылезти под дождь.

Самое страшное — даже дверью не хлопает, аккуратно закрывает. Не истерит. Не ждёт моей реакции.

Для неё это не показательная сцена.

Это эпилог.

Нахуй отсюда!

Швыряю шмотку назад и даю по газам, выезжая на темную трассу.

Бешусь собственной слабохарактерности, но через пару километров непроглядной дороги свободной рукой нашариваю худи и,