Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

на эту девушку, которая ещё недавно была для меня ледяной, ядовитой соперницей, а теперь стояла здесь, с дружеской улыбкой, предлагая провести день за такой банально-девичьей, но от этого не менее приятной суетой. Это было так… нормально.

— А почему бы и нет? — сказала я, откладывая свиток. — Теория никуда не денется. А вот возможность покритиковать богатые ткани выпадает не каждый день.

Луниан, видя, что отступать некуда, сдался с покорным вздохом, но в его глазах мелькнуло любопытство.

Комнаты главной швеи замка, мадам Люсиль, как её представила Кассандра, напоминали гнездо пестрого, щебечущего птичьего роя. Повсюду висели и лежали рулоны шёлка, бархата, парчи, тончайшего кружева. Сама мадам Люсиль, маленькая, юркая женщина с иголкой в волосах, встретила Кассандру почтительным, но деловым поклоном и тут же погрузила её в водоворот примерок.

Мы с Лунианом устроились на большом диване, заваленном образцами ткани, и наблюдали, как Кассандра, окружённая помощницами, превращалась то в снежную королеву в серебристо-белом бархате, то в тёмную фею в алом шёлке. Она терпеливо крутилась перед зеркалами, слушая комментарии мадам Люсиль, и время от времени бросала нам насмешливый взгляд, как будто говоря: «Вот видите, чем я вынуждена заниматься?»

— Мужское мнение, Луниан? — как-то раз спросила она, демонстрируя платье с невероятно сложным шлейфом. — Оно… очень длинное, — честно выдавил он. — Вы же в нём запутаетесь и упадёте. Кассандра фыркнула, а мадам Люсиль возмущённо всплеснула руками.

Потом очередь дошла до меня. Мадам Люсиль, узнав, что я тоже «нуждаюсь в обновлении», с профессиональным блеском в глазах устремилась ко мне с мерной лентой. Я покорно вертелась, пока она щёлкала языком, замеряя всё, что можно измерить, и бормотала что-то о «нестандартной фигуре» и «интересных возможностях».

— Для леди Хлои… — размышляла она вслух, разглядывая полки с тканями. — Никаких пастельных тонов. И никаких излишних рюшей. Сила. Чистота линий. — Её пальцы потянулись к рулону ткани цвета морозной ночи — глубокому, бархатисто-синему, отливающему на свету стальным блеском. Рядом она взяла серебристый шёлк, похожий на лунный свет на льду. — Да. Это.

Пока мадам Люсиль и её помощницы обступали меня, обсуждая выкройки, я заметила, как Кассандра отошла в сторону и села рядом с Лунианом. Они говорили о чём-то тихо, смеялись. Кассандра что-то показывала ему на одном из эскизов, а он, забыв о смущении, что-то живо объяснял, жестикулируя. На его обычно серьёзном лице играла улыбка, лёгкая и непринуждённая.

Во мне что-то тепло ёкнуло. Радость. И тут же, острый укол грусти. Они выглядели так… естественно. Два человека, нашедших в этой каменной тюрьме отдушину в простом разговоре. Но эта картина была хрупкой, как узор на зимнем окне. Совсем скоро — свадьба. Ритуал, который навсегда определит Кассандру как принцессу, а потом и королеву. А Луниан… Луниан останется учеником в тени мастера. Эти мимолётные улыбки, этот тихий смех в углу комнаты швей, им не суждено укорениться. Мы все играли роли в пьесе, где финал был уже прописан чужими руками.

— Ну вот, — вздохнула Кассандра, подходя ко мне, когда основная суета утихла, и мадам Люсиль отпустила нас с обещанием «чуда» через пару дней… — Хоть какой-то плюс от всей этой королевской мишуры — возможность заказать платье, которое не будет тебя душить и спотыкаться о собственный подол. И хорошая компания, — она улыбнулась мне, а потом и Луниану.

Мы вышли из покоев швей, и атмосфера между нами тремя была уже совсем иной — лёгкой, почти беззаботной. Мы шли по коридорам, обсуждая нелепые фасоны, которые Кассандра отвергла, и суровый вкус мадам Люсиль. Луниан, окрылённый успехом с папоротником и прошедшим общением, шутил более смело, заставляя Кассандру смеяться звонко и открыто.

Именно в такой момент, когда мы повернули за угол в один из галерейных коридоров, мы наткнулись на Ричарда.

Он шёл навстречу в сопровождении всё того же капитана гвардии, видимо, обсуждая что-то очень-деловитое. Увидев нас, он остановился, и его лицо, мгновение назад сосредоточенное и суровое, смягчилось лёгкой, но настороженной улыбкой.

— Кассандра. Хлоя. Луниан, — кивнул он каждому, и его взгляд, скользнув по нашей расслабленной троице, на миг задержался на мне. В нём промелькнуло что-то оценивающее, почти ревнивое, но он тут же это спрятал.

— Мы только что от мадам Люсиль, — сообщила Кассандра. — Выбирали ткани для бала. Твоё будущее, Ричард, будет блистать в новом платье.

— Я не сомневаюсь, — он улыбнулся ей, но его глаза снова вернулись ко мне. Он сделал шаг вперёд, как будто чтобы пройти мимо, и в этот момент его рука — большая, тёплая, легла на мою. Не на руку, а именно на кисть, пальцы его на мгновение сомкнулись вокруг моих холодных пальцев. Прикосновение было мимолётным, но сердце ушло в пятки.

Я замерла. В ушах зазвенело. Он наклонился чуть ближе, делая вид, что поправляет складку своего плаща, и его губы оказались в сантиметре от моего уха. Его шёпот был таким тихим, что услышала бы только я, но он обжёг кожу, как раскалённое железо.

— Сегодня ночью. Я зайду. И отстранился, как ни в чём не бывало, с лёгкой улыбкой попрощался с Кассандрой и Лунианом и пошёл дальше по коридору, увлекая за собой капитана.

Я стояла, не в силах пошевельнуться, чувствуя, как жар от его прикосновения и ледяной ужас от его слов борются в моей крови. Кассандра что-то весело говорила Луниану, не заметив ничего. Луниан смотрел на меня с лёгким вопросом в глазах. «Сегодня ночью. Я зайду». Всё тёплое, лёгкое, дружеское настроение, построенное за этот день, рухнуло, как карточный домик. Осталась лишь эта фраза, висящая в воздухе, и обещание нового, опасного вихря эмоций, который должен был ворваться в мою комнату с наступлением темноты.

Глава 27 "Спокойной ночи, снежинка."

Время до наступления ночи тянулось мучительно медленно. Я ходила по своей комнате, как хищница в клетке, из угла в угол. Каждый скрип пола за дверью, каждый отдалённый голос в коридоре заставлял сердце бешено колотиться, а ладони становились ледяными и влажными.

«Сегодня ночью. Я зайду».

Что это значило? Зачем? После того как он так естественно, так правильно заботился о Кассандре у всех на виду, что ему могло понадобиться от меня втайне ото всех? В голове, против воли, всплывали картины из библиотеки — его горячие руки, его губы, всепоглощающая ярость и страсть, что смели всё на своём пути. Жар разлился по щекам, сменившись тут же леденящим стыдом.

Неужели он хочет… повторить? Тайком, пока его невеста отдыхает в своих