Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

«Нет, — зашептал внутренний голос, твёрдый и холодный. — Нет, нет и ещё раз нет. Я не могу. Не с Кассандрой. Она, пусть и поневоле, но стала… другом. Союзником. Мы только что смеялись вместе, выбирали ткани. Предать это, предать её доверие, пусть даже невысказанное…»

Но хуже всего было другое. Предать саму себя. Я уже однажды позволила чувствам — ярости, обиде, этому дикому влечению, захлестнуть себя. И что это принесло? Боль, унижение, ледяное одиночество. Стать тайной утехой принца, его ночной забавой, которую нужно прятать… это было бы окончательным провалом. Признанием, что я, не более чем прихоть, диковинка, которой можно пользоваться, когда удобно.

Я не такая. Я не могу так поступить. Пусть мне с ним было… хорошо. Пусть его прикосновения сводили с ума. Это неправильно. И я не позволю ему сделать со мной это снова.

Магия внутри, всегда чутко реагирующая на моё состояние, зашевелилась. Лёд запросился наружу, отвечая на вихрь страха, гнева и боли. Я ощутила знакомый холодок в кончиках пальцев, увидела, как воздух передо мной замутился, а на поверхности стола начал проявляться инеистый узор.

«Нет!» — мысленно крикнула я себе. Не сейчас. Не из-за него. Я зажмурилась, сделала глубокий, дрожащий вдох и вспомнила уроки Абрахама. Не пытаться подавить силу. Направить её. Концентрировать. Я представила тот самый папоротник Луниана — хрупкий, живой, требующий не грубой силы, а терпения. Представила, как моя магия, не буря, а тихий, целенаправленный холод возвращается внутрь, укладываясь слоями, как снег, успокаивая бушующее море эмоций. Это было нелегко. Дрожь пробежала по телу, зубы чуть стукнули. Но узор на столе перестал расползаться. Воздух перестал леденеть. Я сдержала её. Не идеально, но сдержала.

И в этот момент, как будто сама судьба решила проверить мою хрупкую выдержку, раздался стук в дверь. Тихий, но твёрдый. Один удар.

Вся кровь отхлынула от лица. Я похолодела, будто вся моя только что усмирённая магия выплеснулась наружу и застыла в жилах. Не двигаясь с места, я смотрела на дверь, будто могла видеть сквозь дубовые панели.

Стук повторился. Нетерпеливее. Ноги сами понесли меня. Я подошла, сделала ещё один глубокий вдох, собрав вокруг себя остатки ледяного достоинства, и приоткрыла дверь.

На пороге, залитый мягким светом ночных факелов из коридора, стоял он. Ричард. Без плаща, в простой тёмной рубашке и штанах, будто только что собрался ко сну или встал с постели. Его волосы были слегка растрёпаны, а в глазах горел знакомый огонь. Не говоря ни слова, он шагнул вперёз, заставив меня отступить, и закрыл дверь за спиной. Щелчок замка прозвучал как приговор.

Теперь мы были одни. В моей комнате. Глубокой ночью. Всё, о чём я думала, все мои худшие подозрения, сгустились в этом тесном пространстве.

Прежде чем он успел что-либо сказать или сделать, слова вырвались у меня сами, резкие и отточенные, как ледяной осколок: — Если ты пришёл, думая, что я стану тебя ублажать, стану твоей потайной игрушкой, пока твоя невеста спит в другом крыле, то ты жестоко ошибся дверью, Ваше Высочество. Тебе стоит развернуться и уйти. Сейчас же.

Я выпалила это, глядя ему прямо в глаза, вся напрягшись, ожидая гнева, насмешки, давления. Но он не рассердился. Ричард… замер. Его брови медленно поползли вверх, а в глубине синих глаз что-то дрогнуло. Недоумение? Обида? А потом он рассмеялся. Коротко, тихо, но это был смех, полный самого что ни на есть искреннего изумления.

— Так вот какого ты обо мне мнения, снежинка? — произнёс он, и в голосе звучала лёгкая, горьковатая усмешка. — Неужели я правда произвожу на тебя такое впечатление? Что я способен прийти к тебе ночью, только чтобы… «ублажаться»? — Он развёл руками.

Покачал головой, как будто отгоняя комара, и, не дожидаясь приглашения, прошёл дальше в комнату. Он сел на край моей кровати, так же естественно, как когда-то разваливался в кресле в библиотеке. Его движение было усталым.

— Я не спал, — сказал он просто, глядя на свои руки. — Думал о тебе. О нас. — Он поднял на меня взгляд, и в нём не было ни намёка на ложь или игру. Только странная, неприкрытая серьёзность. — Я люблю тебя, Хлоя. Это безусловно так. Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел. Хочу быть с тобой, хотел бы, чтобы именно ты стала моей женой. От его слов у меня перехватило дыхание. Они прозвучали так просто, так безыскусно, что в них нельзя было не поверить.

— Но именно поэтому, — он продолжил, и его голос стал твёрже, — я не позволю себе того, о чём ты подумала. Даже если… — его взгляд на мгновение, быстрый и горячий, скользнул по моей фигуре, застывшей в центре комнаты, по тонкой ткани ночной рубашки, — Даже если держаться от тебя на расстоянии для меня сейчас пытка. Я пришёл не за этим. — Он отмахнулся, словно от самих мыслей.

Я чувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. Он заметил его, и в уголках его губ дрогнуло что-то, но он не стал развивать эту тему. Он выпрямился, и в его позе появилась деловая собранность, та самая, что бывала у него на советах. — Меня беспокоит Луниан.

Это было настолько неожиданно, что я на мгновение потеряла дар речи. — Л… Луниан? — переспросила я, не понимая. — Почему? — Он появился здесь совсем недавно, — сказал Ричард, его глаза стали холодными, аналитическими. — По протекции одного из придворных, чьи связи… неоднозначны. Мастер Абрахам взял его в ученики, впечатлившись «скрытым потенциалом», но этот потенциал до сих пор не проявлен, не так ли? Кроме сегодняшнего чахлого ростка, как я узнал.

Я почувствовала, как во мне закипает защитная реакция. Луниан был неуклюж, застенчив, но он был… своим. В этом мире интриг и масок. Просто лучик солнца в серости замка. — Он хороший человек, — твёрдо сказала я. — Он неуверен в себе, но он старается. И я в нём уверена.

Ричард взглянул на меня, и в его глазах мелькнула та самая быстрая, ревнивая искра, которую он тут же погасил, снова нахмурившись. — Ты с ним хорошо общаешься. Проводишь время. Не замечала ли ты чего-нибудь… странного? Не к месту заданные вопросы о замке, о распорядке, обо мне? Излишнее любопытство?

Я хотела сразу ответить «нет», но остановилась, прокручивая в памяти наши разговоры с Лунианом. Он спрашивал о магии, о моём доме, жаловался на Абрахама… Но о замке,