Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

Я застыла в ужасе, глядя в лицо, наклонённое ко мне. Плащ спал с его головы. И это был не Абрахам. Передо мной, его черты искажены холодной, торжествующей улыбкой, стоял Оскар. Мой «учитель». Его глаза, такие спокойные и мудрые на уроках, теперь горели лихорадочным, опасным блеском.

Я попыталась вырваться, собрать магию. Лёд рванулся изнутри, иней побежал по стене вокруг меня. Но он лишь усмехнулся. — Не стоит, милая, — прошипел он, и его голос был тем же бархатным голосом, но теперь в нём звучала ядовитая сладость. — Я, в отличие от тебя, владею не одной дурацкой стихией. Я контролирую их все. Твоя игрушечная метель, ничто.

Я почувствовала, как его собственная магия, густая и всеобъемлющая, обрушилась на мою, подавляя, растворяя лёд, прежде чем он успел сформироваться. Это было как пытаться выпрямиться под тяжестью горы. Отчаяние застучало в висках. Я почувствовала себя такой беспомощной.

— Да, — продолжал он, наслаждаясь моментом. — Я всегда был рядом. Под самой вашей надменной, глупой маской. Старик Абрахам… такой удобный, такой незаметный. Кто обращает внимание на древнего архивариуса? Я наблюдал за тобой. За ним. Я тут уже давно, ещё до твоего переезда в замок. А ведь я ошибался. Думал ты не королевская подстилка.

Его пальцы сильнее вжались мне в запястье. Я чувствовала, как по коже холодеет сталь — он прижал лезвие маленького, острого кинжала к моей шее, прямо под челюстью. Холод металла был отчётливым, мне стало трудно дышать.

— Ты мне очень мешала, знаешь ли? — его дыхание пахло мятой и чем-то горьким. — Сначала своим упрямством, потом этим дурацким спасением принца. Ты разрушила мой изящный план с отравлением. Пришлось импровизировать. И теперь…

Он наклонился ещё ближе, его губы почти касались моего уха. — Я мог бы убить тебя здесь и сейчас. Магией. Но зачем? — Он фальшиво вздохнул. — Слишком просто. И слишком… чисто. Нет. Смерть ученицы старого Абрахама, да ещё и той самой графини, что отказала принцу… это вызовет вопросы. А мне нужно, чтобы вопросы были заданы в другую сторону.

Лезвие чуть вдавилось в кожу. Я почувствовала тонкую, горячую полоску боли. — Луниан, — прошептал Оскар, и в его голосе зазвучало отвратительное удовольствие. — Ни на что не годный мальчишка. Но идеальный козёл отпущения. Его магия, полный провал, верно? Все это знают. А значит, кто поверит, что он смог убить тебя магией? Никто. Но… если его найдут рядом с твоим телом, с этим самым кинжалом в руке… а в воздухе останутся следы грубой, неконтролируемой попытки применить силу, которую он так отчаянно пытается скрыть… О, это будет красиво. Ревность неудачника? Или часть большего заговора? Неважно. Его сгноят в темнице или казнят. А я… я останусь в тени. Как всегда.

Ужас, ледяной и абсолютный, сковал меня хуже его магии. Он собирался убить меня и подставить Луниана. — Не… — попыталась я прошептать сквозь его пальцы, но звук был безнадёжно глухим.

— Тише, тише, — он успокоил меня, как ребёнка. — Это будет быстро. Я обещаю. И тогда, наконец, никто не будет мешать мне наблюдать, как этот замок, и всё королевство, медленно, но верно, начнёт рушиться изнутри.

Его глаза сузились. Пальцы на моём запястье сжались. Лезвие на шее приготовилось к решающему движению.

Глава 30 "Это ещё не конец"

Ричард

Весь вечер мой взгляд, вопреки воле, возвращался к Луниану. Он старался держаться в тени колонн, но его глаза, эти бледные, неуверенные глаза, постоянно находили в толпе одно и то же лицо. Кассандру. Он смотрел на неё с таким обожанием, с такой неприкрытой нежностью, что у меня внутри всё сжималось в тугой узел. Я танцевал с Хлоей, и мир на миг сузился до неё, но стоило музыке смолкнуть, как старый демон подозрения снова поднял голову.

Он заметил мои взгляды. Я видел, как его плечи напряглись, как он поспешно отводил глаза, делая вид, что изучает гобелены. Но через несколько минут его взгляд снова блуждал, снова находил её. Ревности не было, что не странно. Моё сердце принадлежало Хлое. Но что, если он один из тех, кто пытался меня отравить?

Когда я увидел, как Луниан, словно набравшись смелости, направляется ко мне сквозь толпу, первым порывом было развернуться и уйти. Но королевское воспитание взяло верх. Я остался на месте, приняв позу безразличной отстранённости.

Он остановился передо мной и поклонился, но поклон был скорее формальностью. Когда он выпрямился, в его глазах читался вызов. — Ваше Высочество, — начал он, и голос его звучал ровнее, чем я ожидал. — Кажется, моё присутствие вызывает у вас некоторое… беспокойство? — Наблюдательность, — я отхлебнув вина. — Ценная черта для мага. Да, для кого угодно. — Вы следите за мной весь вечер, — продолжил он, не отводя взгляда. — Как за крысой в амбаре. Позвольте спросить прямо: вы считаете, я представляю угрозу? Для короны? Для… леди Кассандры?

Я поставил бокал на поднос проходящего слуги. Воздух между нами наэлектризовался. — Ты уделяешь моей невесте значительное внимание, Луниан. Больше, чем подобает служителю короны, и больше, чем ей, возможно, требуется. — Я уделяю ей внимание, потому что она единственный человек в этих стенах, который не смотрит на меня сверху вниз, — выпалил он, и в голосе впервые прозвучала горечь. — Она разговаривает со мной. Слушает. Смеётся. Она видит во мне человека, а не бесполезный придаток к мастеру Абрахаму.

Его искренность была как удар ниже пояса. Он не скрывал своих чувств. И в этом была какая-то отчаянная, глупая честность. — И что ты намерен делать с этими… чувствами? — спросил я холодно. — Она обручена со мной. Её будущее предопределено. — Я знаю, — он сжал кулаки, но голос его стал тише. — И я никогда не сделаю ничего, чтобы разрушить её жизнь или ваш союз. Я не таков. Ей, видимо, суждено быть с вами. И я приму это.

Что-то в его словах, в этой покорности судьбе, вдруг вызвало странную, почти братскую жалость. Мы оба были в ловушке. Он, в ловушке своего статуса и неразделённого чувства. Я, в ловушке долга и невысказанной любви к другой. — Знаешь, — тон мой невольно смягчился, — если бы это зависело только от меня… если бы не было договоров, границ, короны… я, пожалуй, уступил бы её тебе. Она заслуживает того, чтобы кто-то смотрел на неё так, как смотришь ты.

Луниан вздрогнул, широко раскрыв глаза.