Деградация - Гетера де Сад

Сати ощутила, как член, опадая, покидает её, и затем старательно вытирает излишки смазки о её задницу. Тяжело переводя дух, рабыня прикрыла глаза, обмякая, а потому пропустила звонкий шлепок прямо по раскрытой промежности.

– Пизда, тебе кто разрешил изо рта выпускать?

Сати взвизгнула, подпрыгивая на месте.

– Будешь наказана. Легла на стол, позиция первая, – не дав ей оправдаться, велел разозлённый голос.

Сглатывая от страха, Сати легла на жёсткое дерево, разводя руками колени. Саргон быстро вернулся с продолговатым металлическим прибором. Уже боясь произносить какие-либо звуки, рабыня прикусила язык, когда стенок влагалища коснулись холодные створки… Затем что-то щёлкнуло. И ещё раз. Влагалище насильно расширяли, не давая сжиматься обратно. Жёсткие распорки – не то, что живая плоть – неприятно вдавились в слизистую. Сати захныкала в знак раскаяния.

– Села на корточки. Придерживай их сама руками. Вот здесь.

Сунув под рабыню небольшую пиалу, Саргон расположил её ладони рядом с инструментом.

– Вот как вытечет вся сперма, так и освободишься. Соси и думай о своей дисциплине, – он впихнул ей обратно в рот вагинальный шарик, а после залез на кровать с ноутбуком, полностью потеряв к игрушке интерес.

По щекам Сати потекли слёзы. Она сморщилась, всхлипывая со злосчастным вибратором во рту и, скрючившись, стала наблюдать, как из болезненно растянутой дырки медленно капают белёсые нити. Дрожащие от напряжения лодыжки покачивались, пытаясь не уронить ни одной капли мимо посуды. Именно в таком положении и застал её Нерон.

– Что это, на позорном пьедестале? Плохо себя вела? – присвистнув, подмигнул он униженно заморгавшей Сати.

– Да так, воспитываю по мелочам, – равнодушно протянул Саргон, не обращая внимания на очередной жалобный всхлип.

Так как друзья вскоре увлеклись разговором, рабыня ещё долго пребывала в такой позе, не смея привлекать к себе внимания. Её постепенно начинало трясти от напряжения – пальцы на стопах немели, покалываемые холодными мурашками, колени болели, а запястья налились свинцом, вынужденные пребывать в одном и том же положении. Сати тяжело дышала, следя, как сперма мучительно медленно собирается по краю розовой слизистой – и замирает, не желая падать вниз. Рабыня в отчаянии закачала ягодицами, растягивая и сжимая половые губы, в надежде, что это поможет. Неподалёку раздался довольный смех и звуки видео – от этого чувство одиночества стало ещё сильнее. Перекатив языком силиконовый шарик, девушка, словно в трансе, уставилась на застывшую на каплю кончи, точно пытаясь загипнотизировать её.

– Ну как, усвоила урок? – она не заметила, как Саргон приблизился к столу. Рабыня интенсивно закивала.

Собрав пальцем остатки спермы и выделений, мужчина забрал у неё “кляп”.

– Открыла рот, – он вытер палец о высунутый язык не сводящей с него глаз шлюхи, напоминающей скорее покорное животное. – Убралась на место!

Рабыня вскрикнула, когда инструмент неожиданно щёлкнул, схлопываясь, и быстро уползла к себе в клетку. Ей хотелось успокаивающе погладить себя по промежности, но она боялась, как бы хозяин не счёл это за самовольную мастурбацию. Потом ещё объясняйся… Впрочем, её внимание быстро привлекла принесённая миска с ужином. Просунув голову в проём у самого пола клетки, Сати привычно и с аппетитом залакала, не заботясь, какое впечатление этим производит. Закончив есть, она свернулась, с головой накрываясь одеялом – единственной имеющейся вещью в её распоряжении – и тут же отключилась от реальности.

К счастью, на следующее утро хозяин был уже вполне в настроении. Слегка улыбнувшись при виде без смущения потягивающейся рабыни, демонстрирующей все свои прелести, он привлёк её внимание:

– На сегодня утренние упражнения отменяются. Сейчас пойдёшь в душ, затем тебя приведут в порядок, – на языке Саргона это означало, что Сати заставят сделать пару-тройку клизм. – Поедем с тобой на одно мероприятие.

- Хозяин… неужели я вас так вчера расстроила? – у Сати упало сердце. Она прижалась к прутьям клетки, точно желая дотянуться до мужчины, чтобы распластаться у самых его ног, готовая чуть ли не пуститься в истерику. Её жизнь, как тела для ебли, всегда проходила между двумя полюсами – либо всё хорошо, либо всё плохо. – Вы решили в наказание снова пустить меня по кругу? Я… Я…

- Там будут только избранные, всего-то три человека, – оборвал её мужчина. – И это не наказание. Всего лишь небольшой междусобойчик, а ты – моё ценное приобретение. Уж троих-то ты сможешь обслужить, надеюсь?

- Да! Даже не сомневайтесь… Мне будет только в радость, – быстро проговорила рабыня, стыдясь высказанной поневоле слабости и боясь, что это вызовет новый гнев.

Но на этот раз Саргон остался доволен.

- Вот и умница, – он задумчиво похлопал её по щеке, разглядывая сверху вниз.

Сейчас его глаза казались очень тёмными, и чем дальше, тем больше сгущалась темнота. Она жила и двигалась, требуя жертву. Не отводя взгляда от её взволнованного лица, Саргон потянулся, щипая пока что ещё мягкий, невставший сосок и слушая, как Сати слабо стонет.

– Трахнуть тебя, что ли, по-быстрому, – размышляя, нехотя протянул он. Но затем досадливо вздохнул. – Нет, ты нужна туда свеженькой… Ладно, поедешь в этот раз со мной в машине, – сделал он одолжение своей прихоти. – Возьмёшь поглубже в горло, чтобы не запачкать мне брюки, – с этими словами он прихватил на затылке её волосы, уже представляя, как будет насаживать её глотку на орган.

– Благодарю, хозяин, – пролепетала Сати, на самом деле искренне радуясь, что ей не придётся ехать до места “развлечения” связанной.

Кивнув, как если бы они пришли к какому-то обоюдному согласию, Саргон взял с кровати телефон и набрал номер:

– Подготовьте мне секс-игрушку. Чтобы через сорок минут была снова тут.

Приготовления не представляли из себя ничего особенного, если учесть, что Сати в них не принадлежало ровно никакой инициативы. Две служанки уводили её в ванную комнату и заставляли встать на четвереньки на специальном возвышении. Затем в анус рабыне вводился шланг и, пока вода наполняла кишечник, её обмывали, уделяя внимание малейшим мелочам. По сути, Сати надлежало лишь беспрекословно предоставлять доступ к любым частям своего тела. Поначалу она, разумеется, возмущалась и хныкала, но теперь покорность заменила иные эмоции. Она сама, не дожидаясь указаний, залезала на возвышение, натужно сопела, пока от клизмы тянуло внутренности, и лишь немного вздрагивала, когда чужая рука походя залезала в промежность, намыливая и там. Затем её окатывали из душа и позволяли опорожниться. Через пару минут рабыня