Наследник жестокого бывшего - Вивиан Фокс

Завтра… послезавтра. Надо еще настил добавить. Песок завести.

Тоня говорит и говорит, а я, словно завороженный, слежу за ней. Просто не могу отлепить свой алчный взгляд от ее лица.

– А твой день как прошел? – спрашивает она, а я тяжело сглатываю.

До этого момента никто никогда не интересовался тем, как я провел время.

Моим родителям это было неинтересно. Если я приходил уставший, отец всегда советовал не жаловаться. А мать… она могла похлопать меня по плечу и сказать, что это закалка.

Мою невесту вообще не интересует ничего, кроме нее самой и предстоящей свадьбы. Даже когда сегодня звонила мне, не могла перестать говорить после моей просьбы. Почему-то мне кажется, Тоня бы распознала по голосу, насколько я уставший.

Или я просто приписываю ей какие-то сверхспособности, которыми она не обладает? Такая вероятность тоже существует. Я, наверное, просто устал от того, что меня рассматривают только в качестве коробки с возможностями, не видя во мне человека.

– Тебе правда интересно? – спрашиваю я, вглядываясь в ее лицо.

– Очень, – кивает она. – Я не знаю, чем конкретно ты занимаешься. Но… если позволишь, я скажу. Ты выглядишь очень уставшим. Тебе не помешал бы вкусный ужин и теплая ванна.

Не думая, протягиваю руку и сжимаю тонкую кисть Тони. Ее взгляд мечется к соединению наших рук, а потом – к моему лицу.

– У меня был чертовски тяжелый день, – впервые в жизни позволяю себе сказать правду.

Я уже жду осуждения или слов о том, что мне не по статусу проявлять слабость, но Тоня, как всегда, удивляет.

– Понимаю. Значит, нужен отдых.

– Я хочу побыть с вами.

– Это тоже может стать отдыхом, – кивает она. – Например, можно бездумно складывать элементы конструктора в какую-нибудь фигуру. Или просто наблюдать за тем, как Макс строит. Когда сильно устаю, я всегда ложусь на ковер рядом с ним и наблюдаю. Это и правда расслабляет.

Подумав пару секунд, беру с кровати сына подушку и укладываюсь на ковер. Медленно моргаю, наблюдая за взаимодействием Макса с Тоней. Они тихо переговариваются, обсуждая, что места для всех гаражей уже не хватает.

– Можно сделать двухэтажный, – предлагаю негромко.

– А как машины будут заезжать? – хмурится сын. Но уже через пару секунд его глаза загораются. – Я знаю! – восклицает он и, вскочив, несется к коробке с остальными конструкторами.

Мы с Тоней снова склеиваемся взглядами.

– А как прошел твой день? – спрашиваю я, и она замирает.

– Тебе правда интересно? – повторяет мой вопрос.

– Правда, – отвечаю тихо и медленно моргаю, глядя на нее. – Мне интересно все, что касается вас с Максом, – неожиданно для самого себя произношу я, и начинаю догадываться, почему.

Глава 42

Тоня

– У меня все хорошо, – отвечаю на заданный вопрос и улыбаюсь. Мне невероятно приятно, что он интересуется не только сыном, но и мной. Я смущаюсь под пронзительным взглядом Святослава и перевожу его на Макса. Чувствую, что мои щеки пылают. – Сынок, пора принять ванну.

– Ну мам, – канючит он.

– Давай складывать игрушки.

Макс раздраженно сопит, но начинает убирать за собой.

– А я могу его искупать? – задает вопрос Святослав, и я перевожу на него удивленный взгляд.

– Можешь.

– Тогда набирай ванну, а мы с Максом соберем игрушки, – отзывается он и принимает сидячее положение.

Кивнув, иду в ванную. Меня как будто прибило шоком. Я не ожидала такого отношения от Святослава. Его словно подменили, дав вместо него другую, более привлекательную версию. Только я пока еще не готова полностью доверять этому новому Юдину. Потому что хлебнула от него слишком много горя, чтобы вот так просто сейчас переключиться.

Набрав воду, закрываю кран, и как раз в этот момент Святослав заходит с сыном на руках.

– Бегать! – восклицает Макс.

– Бегать? – усмехается Святослав.

– У нас с Максимом есть ритуал, – поясняю я. – Перед тем, как он идет мыться, он бегает, а я ловлю его здесь, в ванной.

– Что ж… – задумчиво произносит Святослав и смотрит на сына. – Тогда я буду ловить тебя в спальне.

– Да! – выкрикивает Макс и, ерзая, пытается сползти с рук отца.

Поставив его на пол, Свят выходит в комнату, оставляя дверь в ванную открытой.

Я снимаю с сына кофту, оставляя только в трикотажных штанах. Он подходит максимально близко к ванне. И, как только Свят присаживается, летит в руки отца. Потом разворачивается и бежит ко мне. Успеваю только обнять, как Макс уже снова несется к отцу.

Пока он бегает, мы со Святом ловим его и смеемся над победным кличем сына, когда он вырывается из наших рук.

В какой-то момент наши со Святославом взгляды сталкиваются, и мы замираем. Руки продолжают на автомате ловить сына, но мыслями мы уже где-то далеко.

Я впервые вижу настоящую улыбку Святослава. Искреннюю, открытую. Она очень ему идет. К сожалению, не стирает печать суровости и холода на его лице. Но немного растапливает этот замороженный образ.

И мне кажется… он хочет меня. Не так, как раньше. Не грубо и с демонстрацией превосходства. А просто как мужчина хочет женщину. От этого по телу проходит дрожь, пробуждая то, что я так тщательно стараюсь спрятать даже от самой себя. Неистовое желание снова оказаться в объятиях этого мужчины.

После ванны Свят читает сыну сказку, а я убираю игрушки в ванной.

Когда Макс засыпает, мы выходим из его комнаты и останавливаемся на пороге. Смотрим друг на друга.

Я чувствую, как искрит между нами. Кажется, даже могу слышать, как потрескивает воздух. Но вместо того, чтобы броситься друг к другу, мы отступаем на шаг.

– Доброй ночи, – я первой разрываю эту невидимую нить между нами.

– Доброй, – слегка прищурившись, произносит Святослав и уходит в сторону своей комнаты.

Не знаю, как можно уснуть после такого. Не помогает ни теплый душ, ни прохлада в комнате, ни уютная кровать.

Кручусь с боку на бок, пытаясь хоть ненадолго сомкнуть глаза.

Но я слишком взбудоражена. Тем, как Свят сегодня провел время с сыном. Вспоминаю эти пару часов с теплом и благодарностью Юдину за то, что Максим почувствовал внимание отца. Но это во мне чувствует мать своего сына.

Но есть еще и женщина. И именно из-за нее я не могу уснуть. Все тело ноет от жажды ласки. Я смакую воспоминания горячих взглядов. Прищуренных глаз, которые прошивали насквозь. Горячих ладоней, фантомные касания которых ощущала. И несказанных слов, которые сама