Подарок для шейха. Жестокая сказка - Анастасия Сова

Меня усаживают на мягкий пуф. Принимаются распутывать, расчесывать мои волосы, сушить их феном, а после вплетать в пряди тонкие ниточки жемчуга.

А я просто сижу и смотрю перед собой, ощущая себя абсолютно пустым сосудом, оболочкой, внутри которой нет ничего, кроме кричащего отчаяния, что только лишь усиливает давящую пустоту.

— Смотри, — произносит Марьям, осторожно касается моих плечей и разворачивает к огромному зеркалу в широкой золотистой раме.

Оттуда на меня глядит незнакомка с идеально уложенными светлыми волосами и фарфоровой кожей.

На щеке алеет след от пощечины, и это единственное, что напоминает сейчас о той, другой девушке, Ане, которая царапалась и кусалась, лишь бы получить свободу.

Марьям жестом выгоняет всех посторонних из комнаты. Мы с ней остаемся наедине.

— Ты красивая, — говорит она мне. — Если будешь вести себя правильно, Правитель не поскупится своей щедростью.

Я ничего не отвечаю, хотя мне есть, что сказать.

Быть может, все эти люди считают щедрость своего шейха благом, но я нет. Мое благо — свобода, которую забрали.

— Запомни несколько правил, — продолжает Марьям, скорее всего, радуясь, что я больше не перечу. — Шейха запрещено называть по имени. Если потребуется что-то спросить или ответить, называй его Повелитель или Господин. Нельзя смотреть Господину в глаза, пока он не разрешит. А когда войдешь в приемную, сразу опустись на колени.

Кажется, Марьям хочет сказать еще что-то, но не успевает, дверь в комнату открывается и на пороге появляется пара охранников.

Один из них произносит что-то на непонятном языке, кивком указывая на меня. Женщина переводит мне на английский:

— Повелитель ждет.

Приходится выйти за одним из охранников, второй ступает за мной след в след. Я не сопротивляюсь, но каждый мой мускул напряжен.

Наконец, мы останавливаемся перед высокими двустворчатыми дверями из черного дерева, инкрустированными перламутром. Они бесшумно распахиваются изнутри.

Первый мужчина заходит, и я, набрав в легкие побольше воздуха, следую за ним.

Передо мной — огромный зал. Сводчатый потолок теряется в полумраке, по стенам горят неяркие, но многочисленные бра.

А в центре, на низком бархатном диване, сидит он, хозяин этого места.

— Перед тобой Шейх Амин ибн Заид аль-Халиди, чужестранка. Преклонись, — грубый толчок в спину, и я, теряя равновесие, падаю на колени.

Глава 5

Аня

Это так унизительно, что мне хочется завыть.

Вот так рушится иллюзия о волшебной восточной сказке, где простая русская девушка попадает в рай.

И это то, о чем я предупреждала своих коллег.

Амин поднимается с дивана.

Кажется, будто в этот момент сама комната застывает, затаив дыхание.

Я сижу на полу и не рискую больше поднимать глаза. Один раз я уже сделала это по глупости — и вот теперь я здесь.

Думаю, что если хочу сбежать отсюда, мне нужно действовать по-другому.

Я не вижу Повелителя в полный рост, но все равно ощущаю, что его движения полны хищной грации. Каждый мускул под белоснежными просторными одеждами напряжен, таящейся в нем силой.

И я замираю, ожидая момента, когда эта сокрушительная сила лавиной набросится на меня.

Амин приближается практически беззвучно. Его особая аура заставляет кровь в моих венах отчаянно запульсировать.

И сейчас моя восприимчивость к близости этого человека гораздо острее, чем была в отеле. Потому что здесь то место, где между нами больше нет посредников. Нет защиты. Нет мнимого ощущения спокойствия.

Амин останавливается в шаге от меня. От него приятно пахнет, и этот запах почему-то больно стреляет в низ моего живота.

Мое сердце колотится так сильно, что, уверена, он слышит его.

Его пальцы с массивным холодным перстнем касаются моего подбородка.

Это прикосновение обжигает, точно огонь. И я вздрагиваю, пытаюсь отшатнуться, но его хватка не позволяет мне этого сделать, мягко, но неумолимо вынуждает меня поднять голову.

Наши глаза встречаются. И, кажется, Амин видит меня насквозь. И страх. И злость. И невероятное напряжение, которые сковало все мое хрупкое тело.

Неожиданно взгляд шейха концентрируется на моей щеке.

Вижу как его лицо меняется на секунду, искажаясь тенью недовольства.

Я не сразу понимаю, в чем дело, но когда он слегка надавливает на это место, все становится ясным.

— Что это? — его голос низкий. Властный, не терпящий неповиновения.

Я сначала пытаюсь отвернуться, но Амин не позволяет.

— Когда я спрашиваю, ты должна отвечать.

— Господин Ахмад, — отвечаю, не узнавая свой собственный голос. — Он ударил меня, когда я отказалась ехать сюда.

Ключевое здесь: «отказалась ехать», но шейх слышит иное:

— Он посмел тронуть то, что принадлежит мне, — взгляд мужчины вспыхивает холодным светом.

«Принадлежит мне».

Эти слова падают тяжелым камнем на моей души. Словно сваливаются в пустоту и гул от падения касается каждой клеточки моего организма.

Я хочу возразить, но не успеваю. Чарующий голос Амина вновь доносится до моего слуха.

— Запомни раз и навсегда, — его тембр плетет вокруг меня паутину соблазна и угрозы, — с этого момента ты — моя собственность. И только я решаю, как к нему прикасаться. И кто может это делать. Только я имею право будить в нем огонь.

Шейх медленно и нарочито нежно проводит пальцами по моей горящей щеке.

От этих слов по мне разливается волна стыдного тепла. Я никогда раньше не испытывала такое.

Я ненавижу этого человека всем сердцем, но мое тело, предательское, откликается на его властные слова. Я чувствую, как наливается грудь, как кожа начинает пульсировать под его крепкими пальцами.

И я боюсь того, что может случиться дальше, обещая себе, что буду сопротивляться. Сопротивляться со всех своих сил.

— А сейчас, Аня, — он отстраняется, и его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользит по моей фигуре, задерживаясь на изгибах, скрытых шелком. — Станцуй для меня.

— Нет, — вырывается у меня, и я непроизвольно сжимаю кулаки. — Я не ваша игрушка. Я не буду танцевать. Я… не не умею танцевать… — добавляю зачем-то в самом конце.

— Ты лжешь, девчонка, — на его губах играет опасная улыбка. — Я видел тебя. В отеле. С наушниками в ушах. Ты танцевала с закрытыми глазами, твои бедра двигались в такт музыке, которую слышала лишь ты. В твоих движениях была дикая, неукротимая страсть. Эту страсть я хочу видеть сейчас. Танцуй.

— Вы не имеете права! — выпиваю уже громко, теряя контроль

— Я имею любое право, какое пожелаю, — шейх не шутит, потому что я знаю, как все устроено в этой стране. Вот только я не ее гражданка. — И сегодня я желаю