Женщина в поисках силы. Семь дорог к внутренней свободе - Ирина Николаевна Мальцева

Бесчувственные

Есть такие женщины, кто лечат зубы без анестезии, даже пульпит. Есть женщины, рассказывающие о страшных событиях жизни, посмеиваясь. Бесчувственные.

Я помню, как, глядя на близкую подругу, в первый раз осознала, что такие люди получаются из сверхчувствительных детей. Тонких. Восприимчивых. Обычный ребенок испытал боль, закричал, заплакал, утешился, побежал играть. Высокочувствительный малыш испытал боль, его закоротило сверх выносимого, он выключился, а включился не весь.

Чтобы выдерживать и не рассыпаться, они отращивают броню. Становятся жесткими и сухими. Как обожженная керамика. Как деревянные Щелкунчики и железные девы. Будто они отдали свое тело и бессознательное во власть боли, а сами убежали в голову: там никто не достанет. Хоть и не вся, а спаслась. Такое бесчувствие – не худший способ справляться, и они рады своей неуязвимости и редко выбирают вернуться к прежним настройкам.

Что может быть причиной бесчувственности и избыточной терпеливости? Или сильное потрясение (большая утрата). Или слишком большая ответственность. Или опыт насилия (иногда годами).

Их нельзя назвать неуязвимыми, хотя они на это надеются. От бесчувствия начинает разваливаться тело (ведь на его боль они не обращают внимания и не лечат его). Иногда этот отказ от контакта с телом приводит к ситуации, когда смерть проходит так близко, что они встряхиваются и идут разбираться. И разборки эти очень небыстрые. Потому что без брони им больно и страшно, сохранять тонко настроенное Я в безопасности они без панциря не умеют, и учиться приходится долго.

Пару раз в жизни я встречала тех, кто вернул себе эту тонкую восприимчивость и научился оберегать ее. Красивые люди. Одновременно мощные и чуткие.

Я рада, что видела такое.

ИСТОРИЯ

МЕДВЕЖАТА АРТЕМИДЫ

Во все времена девочки в отрочестве, перед тем как стать невестами, попадают в странное дикое состояние. Они не хотят красоваться, не хотят расчесываться и мыться, зато хотят спорить, смеяться, есть и спать.

В античной Греции этот период девочки проводили при храмах Артемиды Брауронии. Артемида, богиня охоты, у греков всегда была связана с медведями, – это ее священные животные. Медведицы считались примером заботы о потомстве, ума, лукавства, лени, веселья.

Девочек-подростков в этом периоде называли медвежатами Артемиды. Им было позволено вести себя как вздумается. Они могли не мыться и не расчесываться, носили шкуры, танцевали в ритуалах для своей богини, были дикими и естественными, как молодые звери, и, казалось, совсем не интересовались человеческими делами.

Но потом то одна, то другая вдруг ощущали: это время подошло к концу. Медвежата мылись, надевали платья и украшения и превращались в девушек. Дикое было призвано, признано, утолено.

Некоторые девушки оставались при храмах, чтобы служить этому дикому, навсегда. А другие уходили обратно в семьи, насытившись своим медвежьим временем. И с этого начиналась их женская человеческая история – со свадьбами, рождением детей и вечным круговоротом людских забот, с которыми порой может справиться только та часть женщины, которая медведица.

Была ли ты медвежонком?

Давай вспоминать, как это было у тебя.

Помнишь времена, когда конфетные обертки копятся под кроватью, когда не хочется даже прикасаться к расческе, а запах собственного пота может в какой-то момент показаться прекрасным? Твои гормоны бродили, как молодое вино, и ты росла.

Может, ты была на редкость приличной девочкой. Неумытая не ходила, футболки всегда гладила. Тогда твой период «медвежонка» мог происходить более тайно. Например, некоторые начинают рисовать, много, неаккуратно, испятнывая почеркушками все тетради. Другие переодеваются во все черное, носят много косметики слоями и очень грубые ботинки. Третьи надевают драные штаны, утащенные у старшего брата.

Бомж-стайл – называют это окружающие и смеются. Им непросто переживать такую тебя, потому что, возможно, еще с твоего младенчества они представляли, как у них расцветет нежная вишенка. А расцвел кактус. Вишенку они тоже когда-нибудь дождутся, возможно, если хватит терпения. Но кому нравится ждать?

Довольно часто им так невыносимо, что ты медвежонок, не девчонка, не старушка, а чумазая зверушка, – что они пытаются это выключить. Например, водят в ванную каждое утро и вечер под строгим маминым конвоем, как в три годика. Отказываются давать денег на мрачные черные одежды. Родители могут отменить твою эпоху Медвежонка Артемиды, но не могут выключить твою дикость.

Иногда медвежата Артемиды уступают близким. И тогда эта природная дикость уходит внутрь, куда-то в те места, где никто не заругает.

Если в отрочестве пережить этот период не удастся, случается, что его проживает взрослая женщина. Она может прилично выглядеть и содержать в чистоте рабочее место, но дома, например, путь до дивана будет усеян одеждой и фантиками, а в качестве домашней одежды будет выступать заляпанная майонезом недельной давности майка. Это иногда называют депрессией, но порой это – плач о своей дикости, о никому-ничего-не-должности, о своем отрочестве. Жаль, что так плакать не очень помогает делу, просто жилище зарастает тленом и печалью.

Иногда девочка не хочет никого расстраивать, и «медвежье начало» вытесняется как нежелательное. Вытесненное будет проявляться обязательно, просто не когда ты этого хочешь, а само. И не в том виде, в котором ты выберешь.

Например, в моменты усталости или печали будешь мрачно «зарастать грязью» – по крайней мере, так будет выглядеть для других. Но на самом деле твоя суть пытается сделать тебе берлогу.

А бывает, что девочка не становится медвежонком ни на каком этапе. Если это о тебе, возможно, это просто не твоя сказка. Тогда смело пролистывай, с тобой все в порядке – этот текст я написала для тех, кто был медвежонком и помнит это.

Что происходит в коконе

Почему этот период так важен?

Часто мы в позднем детстве и отрочестве не очень-то склонны играть в Лолиту. Поэтому оверсайз. Поэтому братовы камуфляжные штаны и джинсы в стиле «бойфренд». Спортивные костюмы, платья в стиле «картофельный мешок». Девочкам не до мытья головы. Они не желают больше заплетать свои дивные косы и носить банты. Детство кончается.

Все это – кокон. В нем рождается что-то новое, и вряд ли стоит его пытаться содрать и отменить. Сжег один такой отменитель лягушачью шкурку – долго потом мыкался в попытках вернуть суть.

Кажется, все сказки разных народов мира рассказывают одну и ту же историю про юную девушку, которая чувствует и ведет себя как животное – лебедь, нерпа,