Олимпиада. Мои секс-истории - Лучия Мун

Как покорная рабыня жду, когда зазвонит будильник. Едва слышатся первые трели — тут же бегу в уборную и, облегчившись, выхожу.

— В угол. На стул и на колени. Оголи попу.

Я все еще в платье, он не велел раздеваться. Так что приходится то и дело задирать подол и удерживать юбку собственными руками.

Иду в указанный уголок, там встаю коленями на стул и держусь за его спинку руками.

— Ты пока не провинилась, Таша. Но тебе полезно знать что тебя ждет, если решишь ослушаться.

Он берет со стола плетку и проводит нитями по спине. Спускает с моей попы трусики, размахивается и ударяет:

— Ммм, — сдерживаю стон. Кончики плети попали на обнаженные участки спины.

Замахивается и порет еще:

— Аа, — выдыхаю, давя возглас.

Берет со стола следующий инструмент и игриво трогает им попку.

— Как тебе лопатка?

И он тут же ударяет. Больно и жестко. Не играясь, а сразу в полную силу.

Теперь в его руках уже другой инструмент Этакий тест-драйв моей попе, а мне — демонстрация того, какие будут санкции, если я буду плохо себя вести.

— Потерпи пока только разок.

С силой он ударяет меня кнутом по ягодице.

— Аааа, — я кричу, схватившись за зад. — Больно, — всхлипываю и принимаюсь рыдать.

Удар действительно оказался болезненным. Даже больнее, чем когда стеком трогают клитор. Это полноценное наказание, которое я, надеюсь, не получу.

— Ну-ну, это просто ознакомиться, — и он поглаживает ладошкой мою раненую попу.

Верчусь, тру ушибленное место и, позабыв, случайно поворачиваюсь к нему.

— Кто тебе разрешал крутиться?

Молчу, обиженно поглаживая ягодицу.

— Каждую сессию мы будем начинать с профилактической порки. Тебе это поможет сосредоточиться и настроиться на хорошую работу. И не быть капризной, — на последних словах он взял мой подбородок в ладонь.

Он говорит словно сам с собой. Я молча киваю и на все соглашаюсь.

— Десять ударов.

От стаха у меня округляются глаза.

— Ремнем, дурочка.

В его руках широкий коричневый ремень из натуральной кожи. Узорчатый, с пряжкой.

Неспешно он подходит ко мне, держа его в руке, и приказывает встать ровно.

Коленки на стуле уже затекли, но деваться некуда, надо терпеть.

— Считай вслух.

Он замахнулся и с первого же раза ударил достаточно больно.

— Раз!

Закрываю глаза, готовясь ко второму.

— Два, — послушно считаю и закусываю губу.

— Три, — говорю уже чуть громче. Слезы подкатили, но пока еще я держусь.

— Четыре, — попа начинает ощутимо гореть.

Следующие пять ударов идут по-нарастающей. Я понимаю, что к десятому он разойдется еще больше, а потому стараюсь не шевелиться и, закусив губу, терплю.

— Десять, — говорю я и сильнее впиваюсь ногтями в спинку стула.

Больно!

Он отходит, возвращая ремень на полку, и приказывает мне сменить место.

— На осмотр, — и кивает на гинекологическое кресло.

«Ах, да! Он же что-то говорил про измерения. Похоже, это будет сейчас».

— Сначала сядь попой на стул и запрокинь голову. Открой широко рот.

В его руках появляется довольно широкий прозрачный фаллоимитатор. Он подносит его к моим губам:

— В горло.

Как могу глотаю, но, по большей части, давлюсь. Все же с живым членом контактировать гораздо проще. А этот — холодный, жесткий, слишком твердый…

Вынув, он указывает мне на гинекологическое кресло, куда я послушно иду. Снимаю трусики, усаживаюсь, задирая платье и широко раздвигая ноги. Он набрасывает на них ремни и крепко фиксирует меня.

Большое прозрачное дилдо теперь он подносит к киске. Вводит ни слова ни говоря.

— Ммм, — я выдыхаю. Не больно, но распирает достаточно широко.

«Интересно, в попу он будет этой же штукой?»

Не успеваю подумать, как он освобождает мою киску и берет пенис потоньше.

— Расслабься, — он говорит и разводит мои ягодицы по сторонам.

В попу врывается жесткий и холодный кончик анальной игрушки. Он продвигается внутрь, заставляя меня сжиматься и стонать.

— Оййй, — я тихонько вою.

Нет, я могла бы и потерпеть. Но так хочется сменить холод игрушки на жар кожи любимого человека.

Да, я полюбила Арнольда и больше скрывать этого не могу.

— Ты узенькая. Везде, — из его уст это звучит как приговор. Но он тут же добавляет: — И это хорошо. Будем работать.

Он отстегивает ремни, позволяет надеть трусики. Помогает мне слезть с гинекологического кресла и выводит на центр комнаты.

Медленно

— Раздевайся, сделай это красиво.

Он отходит от меня и садится в кресле. Я начинаю расстегивать замок на платье, но останавливаюсь от его замечания:

— Медленнее.

Его голос становится более хриплым.

Покачивая бедрами, я пытаюсь нащупать язычок замка, но он предательски прячется от моих пальцев.

Плюнув, я попросту задираю подол платья наверх и снимаю трусики. Неспешно, оттопырив попу, я спускаю их с бедер, а потом опускаю ниже.

Он резко встает и идет ко мне. Четким движением задирает платье наверх так, что я ничего не вижу. Перекрывает мне лицо подолом и лапает меня между ног.

Вместе с платьем он кидает меня на кровать. Спиной назад падаю, словно в пустоту, ведь я ничего не могу видеть кроме собственного подола.

— Ааах, — кричу скорее от неожиданности, нежели от боли.

Его толстый член вошел в мою киску так резко, что я сжалась всем телом.

— Узкая, — слышу в его интонации тепло.

Я на спине, он сверху — мы оба на кровати в самой простой обычной позе.

Я удивилась его плану, ведь в БДСМ, обычно, все происходит несколько не так.

Однако, чувствуя жар его плоти, я начинаю понимать что к чему.

Его ко мне тянет — по-настоящему сильно, мощно. Он хочет насладиться всей мною, а эти замеры и прочие игрушки пока отходят на второй план.

Есть только Он и Я, как бы это ни звучало банально. Когда любишь и страстно жаждешь человека — все остальное становится не так важно.

Его голос хриплый, дыхание жаркое. Он с головой выдал всего себя — что тоже полюбил, и что я ему очень нравлюсь. Не как рабыня, а как женщина, как любимый человек.

Не зря все так случилось. Я оказалась в компании борцов, а он — приехал поддержать коллегу. Мы нашли друг друга и совпали как два пазла — всеми гранями, и образовали совместную единую картину.

— Мне так хорошо, — я говорю и понимаю, что сейчас это к месту.

Возможно, сессия и продолжится под другим углом, но сейчас две души сплелись воедино и мир засиял яркими красками.

— Ты моя, — и он с силой вгоняет пенис глубоко.

* * *

Отдышавшись и придя в