Где нет надежды - Вера Павловна Окишева

Его пальцы нашли застёжку форменной куртки, но Эми вцепилась в его руки, желая остановить.

— Детка, не зли, — предупредил её мужчина. — Будь послушна и больно не будет, обещаю. Услышь меня хоть раз и поверь. Я не получаю удовольствия насилуя женщин, но с тобой я не могу сдержаться. Слишком давно хочу тебя. Год, наверное, или чуть больше, во сне занимаюсь с тобой любовью, но даже не мечтал с тобой столкнуться. Думал, сбегу и больше не увижу тебя. Надо сказать-таки той сучке спасибо, что отдала мне тебя. И сейчас ты принадлежишь мне, детка. Ты моя.

Эми, вся в слезах, мотала головой, не желая слушать признания Мэтью, она не могла позволить ему трогать себя, но тело оцепенело, а пальцы, сжимающие сильные запястья, не могли никого остановить. Застёжка медленно расстёгивалась, обнажая серую футболку на груди.

— Только не сопротивляйся, детка. Дай мне то, что я хочу, — молил Мэтью, уже представив их в разворошённой кровати, словно это он, а не она сейчас был загнан в угол.

Мужчина развернул девушку к себе, зарываясь рукой в её волосы, поцеловал в губы, застонал, прикрыв глаза. Эми попыталась оттолкнуть мужчину, сильнее сжала губы и даже зажмурилась. Твёрдый ствол члена больно впивался её в пах, и она понимала, что всё — отсрочка закончилась. Она хотела верить, что заключённый не будет с ней груб, но то, как он болезненно сжимал волосы на затылке, отрезвляло. Это не Тайрон, это совсем другой мужчина, и он привык брать грубо то, что нему не принадлежало.

— Чёрт, какая же ты сладкая, — выдохнул Мэтью ей в губы, когда разорвал поцелуй и оперся своим лбом о её, удерживая голову Эми, чтобы она смотрела на него. — Детка, я еле держусь. У меня бабы не было пять лет, поэтому я тебя всё равно трахну, но не сопротивляйся, просто не сопротивляйся, — попросил он уже, кажется, в сотый раз. — А то придётся тебя связывать и трахать в очень неудобных позах.

Эми с ненавистью взглянула на Мэтью, а тот в ответ мягко поцеловал её и шепнул:

— Я сейчас возьму тебя прямо здесь, если не перестанешь бросать мне вызов. Просто нагну раком и вставлю. Так что, детка, решай сама. Или в кровати и нежно, или прямо здесь и, поверь, будет грубо.

От его шёпота волоски на её коже встали дыбом от страха. Он ведь не шутил и давал сделать ей выбор. Эми всхлипнула, зажмурившись, так как смотреть в холодные жестокие глаза не могла. Он был морально сильнее, он подавлял её волю, стирал в пыль гордость. Эми цеплялась за воспоминания своего счастья. Как могла, хваталась за ускользающее светлое воспоминание, хотела окунуться в него, чтобы исчезнуть из реальности.

Мэтью усмехнулся, наблюдая борьбу девушки с самой собой. Он знал её решение, ведь она слишком боялась его. Это было ему на руку, хотелось быть с ней осторожным. Хрупкая, нежная, честная. Даже сейчас, ломая её, он сожалел.

— Кровать? — тихо шепнул он ей, и Эми опустила голову, слизывая с губ слёзы. Она промолчала, тогда Эдгарс схватил её за волосы, заставив взглянуть испуганно в лицо. — Или же ты хочешь здесь?

Он зло улыбнулся, прижимаясь пахом, дав понять, что готов принять её решение. Эми замотала головой, отталкивая от себя Мэтью. Он был для неё демоном из преисподней, твёрдая мужская грудь обжигала пальцы, а страх перед насилием просто лишал рассудка.

— Кровать! — выкрикнула она, осознав, что подписала себе приговор. Сама сделала это. Он заставил её выбрать. Она предала себя, свои воспоминания о муже, о своей любви.

— Хорошо, — обрадовался Мэтью и за руку потащил упирающуюся девушку к кровати. Он толкнул её в грудь, заставив сесть, и жёстко приказал. — Раздевайся.

Сам же снял полотенце, красуясь вздыбленным членом, который уже болел от вожделения. Мэтью заметил, как покраснели щёки Эми. Она отвела взгляд и опять заупрямилась. Сжала пальцы у себя на коленях. Терпение Мэтью было на исходе. Он тяжело вздохнул, понимая, что покладистости он от неё не добьется, и она упорно будет выводить его своей непокорностью.

— Любишь грубо? — раздражённо спросил, делая шаг к кровати. Просто хотелось уже вставить ей, а не препираться.

Эми стиснула зубы и со злостью стянула с себя куртку формы. На этом её запал храбрости иссяк, и она сгорбилась, боясь дальнейших действий Мэтью. Даже если он ударит её, она не могла сама раздеться перед ним. Не могла добровольно отдаться.

— Ох, детка, что же мне с тобой делать? Вот хочешь по-хорошему, а ты всё упрямишься.

С этими словами он, легко сминая сопротивление Эми, которая решила в последний момент вцепиться мужчине в лицо ногтями, заломил её руки за спину, подмял под себя и, ловко расстегнув на ней штаны, стал рывком стягивать их с её бёдер.

— Грубо так грубо, хотя я хотел иного. Но, видимо, хорошие девочки мечтают быть изнасилованными — где-то я об этом читал. Их заводит грубость, да и потом всегда же можно сказать, что меня заставили. А ты моя пленница, ты же хочешь оправдать своё имя, но поверь, я не оставляю синяков и… Чёрт, какая же мягкая, — с трепетом выдохнул Мэтью, поглаживая бархатистую белую кожу её ягодиц. — Это даже лучше чем я себе представлял. Красивая, — с придыханием шепнул Мэтью, осторожно проникая пальцами в промежность.

Эми задёргалась, из последних сил пытаясь отползти, и зашипела, когда грубые шершавые пальцы проникли в неё, причинив боль.

— Дьявол, как же я давно этого не испытывал, — радостно шептал мужчина, словно в бреду. Он уже даже не чувствовал сопротивления девушки, придавил её рукой к матрасу, а сам стал ещё ниже стягивать с неё штаны.

— Детка, ты не пожалеешь, что отдалась мне. Клянусь.

Когда ткань брюк оказалась ниже колен, Мэтью смог заставить её раздвинуть ноги и рывком овладеть ею. Эми всхлипнула, беззвучно разрыдавшись, а для Эдгарса на пару секунд мир просто перестал существовать, растворившись в приятном тепле.

— Этого стоило столько лет ждать. Мне столько раз предлагали сбросить пар, но разве можно променять это на мужское очко, а? — рассмеялся он своим мыслям, спрашивая у девушки, которая затихла, боясь пошевелиться. Мэтью осторожно толкнул её бёдрами, погружаясь ещё глубже. Эми зажмурилась, заставляя себя перетерпеть.

— Ты