Укрощение нестроптивой - Марк Десадов

Хоть ощущения внизу приятные, застыла сразу. Как это? При нем заняться? Покраснела, слезы из глаз. Умоляюще на него смотрю – может, передумает? Нет, плетку опять из нижнего ящика достает…

А Марина уже ко всему, видно, привычная. К диванчику в углу кабинета подходит спокойно, на ходу платье стаскивает. И на меня смотрит вопросительно: мол, чего это ты замешкалась?

Чего уж тут, пришлось…

Разделась тоже, улеглись мы с ней валетиком, я сверху. Ласкаемся. Чувствую, из меня жидкость Борисова вытекает. Так понимаю, прямо ей на нос. Она слизывает; не только там, ляжки тоже. Я в это время по ее щелке язычком, сама возбуждаюсь, конечно… Думаю, она же с боссом так и не получила, надо бы хоть незавершенку ей возместить. Так что в раж потихоньку вхожу. Борис над нами стоит, все женские вкусности пощупывает-поглаживает. Потом не выдержал. За ноги Марину взял, вниз сдвинул, попкой на валик. И в анус ее… А я чтоб по-прежнему продолжала. Зрелище, доложу вам… Лижу ей клитор, а перед моим носом член его мелькает. Снизу же она меня… Потом еще не раз такие сцены бывали. В разных вариантах…

5. Переговоры

Да, я же про свое рабочее место еще не ничего не сказала, только сейчас сообразила. Стол у меня длинный был, но узкий, а впереди, где коленки, никакого щита. Просто столешница, по бокам две опоры. Стоял он как раз напротив кресел, где посетители ожидали. В первый день столько впечатлений было, это не заметила, да и не было там никого. На столе монитор, клавиатура, бумаги… Сижу во всё это хозяйство уткнувшись, осваиваю.

Только как на второй или третий день клиенты ожидающие появились, сообразила, какое под столом зрелище открывается. Смотрю, один якобы газетку просматривает, а сам на рекламной вкладке застыл. Другой вроде как в свои мысли погружен по уши, а рассеянный взгляд – под стол. Женщина еще там сидела, так вообще нос презрительно сморщила. Как я взглядом по ним провела, вспыхнула сразу, коленки вместе чуть не со всех сил сжала. А толку-то? Сбоку тоже вид еще тот, как ни старайся. Бедра над чулками высвечиваются, да и догадаться, что трусиков нет – тоже no problem. Тем более, до этого поза у меня свободная была, думаю, даже "стрижку" мою фигурную разглядели. Потом Марина объяснила – специальный прием это, чтоб посетителя перед разговором с боссом подготовить соответствующе. Она сама раньше на этом месте сидела, хорошо-о-о знала. Тем более, как клиентам в кабинет проходить, мимо меня должны были. А тогда за пазуху заглянуть – святое дело! Благо, еще издали понять можно, что я без лифчика, и, если сверху заглянуть, всё на виду будет. Потом еще мне от босса требование передала – чтоб не вздумала я ноги сжимать. Ей велено было контролировать. Задача-то главная в том, чтобы посетитель в кабинете о делах думал меньше, соображал хуже, чтоб на другие совсем места мысли его устремлены были. Марина-то, конечно, больше на моей стороне была, но босс ведь и сам замечает, в каком состоянии к нему клиент заходит. Так что вдобавок к прочему пришлось мне еще ноги расставлять. Не совсем широко, конечно, но достаточно вполне, чтоб в общих чертах увидеть можно было бы. Сижу красная – стыдно же ужасно промежность свою демонстрировать, а куда денешься… Думаете это всё? Как бы ни так! Недельки через три, как я работать начала, важный контракт намечался. Несколько дней мы на ушах стояли, документы готовили. Помогал нам, по много часов рядышком высиживал и financial advisor (точно по-русски не перевести, что-то вроде юрконсультанта).

На "Линкольне" шишка подъехала, сразу в кабинет, ни взгляда по сторонам, будто шоры на глазах. Походка та еще – будто шпагу проглотил. Минут пятнадцать-двадцать они сидят, мы тоже замерли, экспрессо фыркает – чуть что, всё наготове. Вдруг дверь в сторону отлетает, босс разъяренный бумагами трясет. Ко мне сразу: – Ты печатала?

Всматриваюсь, головой киваю, а саму колотить начинает. У меня ж с языком тогда не очень, Word ошибку не подчеркнул – за другое слово принял, а в спешке никто за мной не проверил. Ошибка же принципиальная – совсем другой смысл получается. Вроде как в случае нарушения контракта заказчиком не он нам пени выплачивает, а мы ему. Марине на стол швыряет:

– Перепечатать! Срочно!

Меня с собой в кабинет. За ухо тащит. Больно, конечно, но молчу – сама же виновата. К шишке обращается:

– Вот она, голубушка! Что с ней делать будем?

Тот в шутку:

– Выпороть надо, – улыбается даже, понятно, что не всерьез. Босс же ему: – Правильно! – и все так же за ухо к диванчику подтаскивает. – Нагнись! Потом юбку мне на спину задирает. Я же без трусов (не забыли еще?), так что зрелище что надо. Потом:

– Еще ниже! Ноги расставить!

Понимаю, что шишка от такой картинки в отпаде полном. Тем более платье широкое, в талии не заужено, наклонилась я низко, так что не только мое хозяйство раскрытое видно, но и то, как груди висят. А мне? Представляете, что чувствовала? Думаю, от стыда даже попа покраснела… Хотя покраснела она не только от этого. В нижний ящик босс лезет, плетку достает, и давай меня обрабатывать! Да со всей силы, от души. Я только повизгиваю. Слезы из глаз, носом шмыгаю. Не столько от боли, как от унижения. В завершение еще шишке плетку протягивает:

– Теперь вы.

Слышу, подходит. Лупить, правда, не стал. Так, пару раз легонько совсем, для проформы. Восхищение боссу высказал воспитанием служащих. Сам меня по попе исполосанной гладит, меж ног забирается, пальцем внутри щелки проводит: – Достаточно с нее. Пусть так постоит, наука будет. Марина мышкой тихонечко в кабинет прошмыгнула. Бумаги на стол, стрелой выскочила. Мужики разговор продолжают, я в той же позе стою. Это еще хуже, чем когда порка была. То хоть какое-то действие, а так только представлять себе могу, какой видок шикарный… Слезы сами текут, по носу на диванчик капают… От стыда горю… Шишка, слышу, в разговоре запинается. Понимаю, на меня неотрывно смотрит, не до контракта ему… Где-то минут двадцать еще так стояла, а по ощущениям – много часов. Закончили они, наконец. Ко мне шишка подходит, опять оглаживает… Потом руку в пройму запускает, грудь мне теребит, и боссу:

– Тут вы ее тоже наказываете?

Вопрос – это вроде как маскировка. Понятно же,