Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

А я думал о том, какие глобальные задачи он на нас навалил. Собственно, мамины слезы и появление Вела были связаны неразрывно. Но вот убивать его было решительно не за что. Мама с самого начала знала, что подобное может случиться. Бабушке она обещала рассказать сначала мне, а потом и Гретхен о нашем иномирском происхождении. Но годы шли, на открытие нового портала не было ни намека, а отпускать ей нас не хотелось. Да и, наверное, к лучшему, что мы не знали, кто мы. Знать, что ты не человек и быть обреченным прожить короткую жизнь в этом мире — выдержал бы я такое? Не знаю. Меня ведь действительно ничего здесь не держит. Ну, кроме семьи. Но отец — человек, а значит, уйти может только мама. А она отца не оставит. Вот так-то. Зато Гретхен не оставит меня. Да и загорелась она идеей покорить новый мир. Какая девчонка устоит, если ей предложить стать эльфийкой, волшебницей и вечно молодой красавицей? Странно было сознавать, что мой обожаемый Хайдельберг, профессорская должность в университете, к которой я так стремился, мои исследования, захватывавшие меня, как настоящие приключения, и даже Замок, что не только говорил со мной о прошлом, но и пускал хоть одним глазком на него взглянуть — все это меркло перед перспективой получить новую жизнь в новом мире. Вел объяснил, что мои исторические прозрения есть ни что иное, как проявляющаяся лишь в малую часть своей силы магия, дарованная мне от рождения. Он не знал, во что могут вылиться мои способности, когда обретут всю свою мощь, но я ни на что не променял бы возможность видеть старину воочию там и тогда, когда мне этого хочется.

Но прежде, чем все эти ослепительные блага станут реальностью, нужно открыть портал. А чтобы его открыть, нужно найти того единственного сильного мага, который так нужен волшебному миру. Собственно, Вел потому и появился у мамы, что обнаружил некое напряжение в рисунках моей бабушки, изображавших картины его родного мира. В чем это напряжение заключалось и как выглядят порталы, он объяснять не стал. Сказал, сами потом увидим. Но именно это неясное явление стало причиной того, что нас, наконец, ввели в курс дела.

Ни я, ни Гретхен этими магами не являлись. Странная, плетеная то ли из шелка, то ли из непостижимого металла фенечка, которую Вел носил на левом запястье и называл гордым словом «артефакт», усмотрела в нас магические способности, но их не было достаточно, чтобы миры соприкоснулись снова. А это значило, что где-то есть некто, считающий себя человеком, но на самом деле являющийся представителем иной, волшебной расы, чья сила способна вернуть всех нас на историческую родину. И этого кого-то нужно было найти. И искать предстояло именно нам. Как и где, Вел объяснять не стал. Мы все слишком устали после долгих споров и выяснения отношений и решили оставить планирование операции на потом.

Гретхен сдалась первой и отправилась спать в мою комнату, предоставив мне, как хозяину, ночевать на диване в кабинете. Ну и Бог с ним, хоть постель перестелет. А мне было как-то неловко оставлять иномирского гостя одного, тем более что он, прекрасно выспавшись днем, теперь совершенно не собирался укладываться снова. Вот поэтому мы и пили пиво вдвоем на кухне. Из нескольких туманных фраз, оброненных Велом, я понял, что крепкий алкоголь эльфам противопоказан (правда, не понял, почему), зато за два с лишним десятилетия пребывания в нашем мире, он успел по достоинству оценить благородный ячменный напиток. Так что мне пришлось еще раз смотаться в супермаркет и скупить весь ассортимент.

У меня все еще оставалась куча вопросов к гостю. И поскольку спать я не мог, да и не хотел — смена часовых поясов совершенно выбила меня из колеи — следовало бы использовать наши посиделки с толком. Вот только я никак не мог придумать, с чего начать. Тем более что сам эльф, погруженный в свои страдания, не особенно стремился поддерживать беседу. Было даже как-то неловко отрывать его от возвышенных размышлений.

— Вел, — не выдержал я наконец, — а если я пройду туда и стану эльфом, я смогу снова сюда вернуться?

— Сможешь, — не сразу ответил он, потратив пару мгновений на то, чтобы переместиться из одной реальности в другую, — пока портал будет открыт. Уши только маскировать придется. Сам не сразу сумеешь, так что без меня нигде не погуляешь. А так мы же не сильно от людей отличаемся. Вот Марк не смог вернуться.

— Это кентавр?

— Угу. Нам нужно поскорее найти его сына. Из тех, о ком беспокоятся в том мире, он, пожалуй, единственный претендент на роль сильного мага. Раз уж вы не подошли.

— Что значит, из тех о ком беспокоятся? — не понял я.

— Кроме вас, в этом мире оставил своего сына Питера кентавр Марк. Еще не смогла забрать сына Жемчужница, ундина Уме, но это только потому, что у него не было магических способностей. Даже вторая ипостась была маловероятна. Здесь ему лучше, чем там было бы. Но она же за него переживает. Я обещал, что когда откроется портал, я буду располагать максимальной информацией о каждом. Хочешь, я тебе их покажу? — он потянулся за своим карманным компьютером, быстро пробежал тонкими пальцами по сенсорам, и на панели появилось миниатюрное объемное изображение очень толстого человека. — Вот, это Питер. Ему уже за тридцать. Сущность кентавра проявилась, отсюда такая полнота. Жаль парня. Марк надеялся, что сын придет к нему до того, как обрастет тем, что здесь все принимают за жир.

— А что это, если не жир? — не понял я.

— Трансформированная в пространстве лошадиная часть тела. Такое только естественным путем в этом мире происходит. Правда, я слышал, Хандариф и Арианна пытались, и даже добились некоторого успеха в подобной трансформации, но рожденному кентавром нужны годы, чтобы привыкнуть к подобному телу. А здесь они такие от рождения, — он снова коснулся какого-то сенсора, и голограмма изменилась. — Это Гордон.

— Ой! — сказал я.

— Ага! — подтвердил Вел. — И его выдающиеся способности наводят на мысль, что хоть какая-то магия в нем имеется. Что более чем странно.

— Почему? — спросил я, разглядывая голограмму трехкратного олимпийского чемпиона по плаванью и многократного мирового рекордсмена.

— Дело в том, что в нашем мире тритоны не обладают магическими способностями. В обществе ундин матриархат. Женщины у них и маги, и воины, а мужчины занимаются исключительно мирными профессиями. Но плавать так, как плавает Лэндсхилл, без магической поддержки невозможно. Ипостась-то