Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

с продуктами. Пакетов получилось много. Наверное, я все же был очень голоден, раз не смог вовремя остановиться. Когда, припарковав машину, достал первую пару сумок, то к своему удивлению обнаружил сверху в одной из них шоколад. И не одну плитку, а несколько разных, да еще коробку с пралине и упаковку шоколадного мороженого. Я засмеялся. Не помнил, как бросал в тележку все эти сладости и как за них расплачивался. Но такое уже бывало. Судя по всему, следовало ждать в гости Гретхен. Потрясающая способность моей сестрицы передавать мне свое настроение и желания вошла в нашей семье в легенду. Вот только все равно вкусностей получалось многовато. Неужели она опять притащит ко мне знакомиться кого-то из своих подружек на выданье?! О, нет! Только не это! Я потряс еще один пакет, услышал вожделенный звон пивных бутылок и расслабился. Ни одна потенциальная невеста не одобрит небритого субъекта с пивной бутылкой у рта. Тут я вспомнил про заляпанные краской (два месяца назад белил кухню) майку и обрезанные джинсы, которые валялись на дне шкафа, и злорадно усмехнулся. Пусть приводит! Я, конечно, парень видный, но изобразить из себя личность вполне отталкивающую смогу запросто. Хотя побриться хотелось. Самому было противно видеть собственной отражение. Моя реденькая бороденка отнюдь не выглядела импозантно. Вообще проклятущая генетика наградила меня несколько более нежной внешностью, чем хотелось бы нормальному мужику. В детстве меня часто принимали за девочку, а когда вырос — за гея. Поскольку никакой склонности к однополой любви я за собой не замечал, пришлось заняться бодибилдингом и боевыми искусствами. Будучи человеком склонным более к созерцанию и исследованию, я страшно злился на то, что эти занятия отнимали слишком много времени, но душевное равновесие было все-таки дороже.

Прихватив несколько пакетов — сколько поместилось в руки — взбежал на крыльцо и попытался изъять из кармана ключи, не выпуская поклажи. Получалось не очень хорошо, и я ненароком прислонился плечом к двери. Та открылась. Та-а-ак! Похоже, сестричка поджидает в засаде. А я, как назло, именно пакет с пивом оставил в багажнике. Ничего, сейчас грозным рыком отправлю милых дам таскать сумки. Пусть претендентка узрит, какое я хамло неотесанное.

Я шагнул в прихожую. В доме, как ни странно, царила тишина. Не играла музыка, не вещал телевизор, не было слышно девичьих голосов и смеха. Но что-то было не так. Что-то странное.

— Гретхен! — заорал я так, чтобы было слышно и на втором этаже тоже. — Это так ты встречаешь брата?!

А в ответ тишина. Не понял!

Прихлопнул ногой дверь, пробежал на кухню, по ходу отметив, что все в доме выглядит нетронутым и просто пыльным из-за двухнедельного отсутствия хозяина, бросил пакеты и отправился искать сестру.

На первом этаже никого не оказалось. Не похоже было, что сюда вообще кто-то заходил за время моего отсутствия. Взлетел по лестнице и первым делом заглянул в свой кабинет. Не то, чтобы я хранил там что-то ценное, но в сейфе лежало несколько очень важных для меня исторических документов. Однако и на мою святая святых, вроде бы, никто не покушался. Я сунулся в спальню и невольно поморщился. Кровать две недели оставалась неубранной. Сам дурак. Отпустил фрау Ницке к дочери, поскольку все равно никого дома не будет. Придется теперь самому убирать, раз уж перед отъездом не успел.

Оставалась еще одна комната, которую я использовал в качестве спальни для гостей, и потому наведывался туда нечасто. И дверь в нее была приоткрыта. Я на цыпочках приблизился к ней и тут понял, что меня так насторожило с самого начала. Запах. Он не был ни неприятным, ни навязчивым. Он просто был. Легкий аромат озона, свежести и, кажется, каких-то цветов и трав. Это не было похоже ни на один из известных мне запахов, но в то же время в нем присутствовало что-то неуловимо-узнаваемое. Я почему-то снова вспомнил о бабушке, хоть это и не было ароматом ее духов. Застыл у двери, принюхиваясь. Запах здесь не то чтобы был сильнее, а как бы насыщенней. В нем ощущалось больше полутонов, странных нездешних нот. Стараясь не выдать себя даже дыханием, осторожно заглянул в комнату.

На кровати кто-то спал. Совершенно растерявшись от подобной наглости, я толкнул дверь и вошел. Средних размеров рюкзак скромно притулился на стуле. Возле кровати стояла пара явно дорогих, но изрядно стоптанных кроссовок. От остальной одежды странный грабитель избавиться не посчитал нужным. Я обошел кровать, пытаясь узнать, кого угораздило ко мне вторгнуться, или хотя бы определить половую принадлежность нежданного гостя. В том, что это именно гость я, пожалуй, не сомневался. Ну не укладываются грабители спать в гостевой комнате! Усилия мои оказались тщетны. Он… она… Оно, в общем, спало в позе эмбриона, уткнувшись в подушку. Лица видно не было, и вычислить примерный рост не представлялось возможным. Волосы были довольно длинными, чуть вьющимися и совершенно черными. Рука — крупной, но тонкой. Кроссовки же наоборот свидетельствовали о не слишком большой ноге для мужчины. Размера сорок первого примерно. Я знал девчонок, которым они бы тоже подошли.

Я совсем было собрался порыться в рюкзаке, чтобы идентифицировать это явление, как вдруг зазвонил телефон. Решив пока не будить лихо в прямом и переносном смысле, все так же тихо покинул комнату и прошел в кабинет.

— Максик, дорогой! Слава Богу, ты уже дома!

— Привет, мам! Как я рад тебя слышать!

— Я тоже, милый. Хорошо, что ты вернулся. А то я отправила к тебе Вела, и было бы неудобно, если бы ему пришлось воспользоваться твоим гостеприимством в твое отсутствие.

— Вела? — переспросил я, не спеша сообщить, что он таки все же моим гостеприимством без меня воспользовался. Если, конечно, это тот самый Вел там дрыхнет.

— Да. Макс, послушай, — тон дорогой родительницы вдруг стал серьезным, но меня насторожило не это. Она перешла на русский, что в последнее время случалось с ней только в состоянии крайнего волнения.

— Что-то случилось, мам?

— Макс, милый, мне нужно очень многое тебе объяснить. Точнее, я должна была сделать это еще пять лет назад, в день твоего совершеннолетия. Во всяком случае, так я обещала бабушке. Но… Господи, Макс, прости меня! Это не должно было так случиться! — она чуть не плакала.

— Да в чем дело-то, мам? — уже не на шутку испугался я.

— Макс, я очень виновата перед тобой. Я должна была сделать это сама. И мне очень жаль, что узнаешь все от чужого э-э-э… человека. Я прошу тебя только об одном: выслушай Вела.