Призванная для императора - Милена Кушкина

Я понимающе кивнула и устроилась за столом.

Обед, вопреки ожиданиям, оказался довольно вкусным. Наваристый бульон, распаренные овощи, пирог с капустой и грибами, а еще освежающий ягодный морс.

Жизнь, определенно, налаживалась.

– Я вам и в дорогу соберу немного еды, – суетился Хорен. – Сыру положу и сала. Если огородик Лана не забросила, то свои овощи у вас будут. Прокормитесь!

Не зная цен, я робко положила на прилавок одну монету. Хорен только рассмеялся.

– Вы, видно, за еду никогда не платили, – сказал он. – Тут три надо бы.

Я покраснела и смущенно сунула руку в мешочек. Денег там было намного меньше, чем досталось стряпчему. Если всю еду покупать, то мне и на месяц выделенной суммы не хватит.

Значит, придется как-то выкручиваться.

Получив оплату, Хорен сунул мне в руки сумки с припасами и показал, в каком направлении искать дом.

Вверх к горе поднималась лишь одна извилистая улица, поэтому ошибиться было сложно. На возвышении стоял хмурый коттедж с деревянной мансардой.

Одной своей стороной дом почти вплотную подходил к пропасти, а другой будто бы прижимался к скале, ища защиты от непогоды.

Кажется, дом полностью оправдывал данное ему название — Гнездо ветра. Никому в здравом уме и в голову не придет там селиться.

Дорога в гору оказалась довольно крутой, но хорошо утоптанной, словно ею часто пользовались. Сумки оттягивали руки, но эта ноша была приятной. Еще неизвестно, что есть в доме из припасов. Еще и старуха какая-то. Поэтому еда пригодится.

Чем выше я поднималась, тем более завораживающая картина открывалась взору. Прямо за краем обрыва были видны горные пики, укрытые снежными шапками, а вниз на сотни метров уходила пропасть, заглядывать в которую было страшно до дрожи в коленях.

Я и не поняла сразу, что селение, в которое перенес меня новоиспеченный муж, находилось высоко в горах. Оно расположилось на небольшой ровной долине, которая спряталась между горных пиков. Теперь же я взбиралась еще выше.

От красоты вида просто дух захватывало.

Засмотревшись, я и не заметила, как преодолела большую часть пути. Вдоль дороги на свободных клочках земли расположились ухоженные грядки.

Ближе к дому прямо по каменной стене бежал ручей. Я тронула воду рукой.

Ледяная!

То, что нужно в жаркий полдень. Я зачерпнула освежающей влаги в ладони. Вода оказалась божественно вкусной.

Кажется, у нас тут кое-какое хозяйство есть, прожить можно.

Немного передохнув, я двинулась дальше.

Внезапно дорогу к крыльцу мне преградил петух. Он повернул голову и внимательно посмотрел на меня, похлопал крыльями и хрипло прокукарекал. Его голос отразился от гор эхом и поднялся ввысь.

В доме что-то упало, и послышались поспешные шаркающие шаги. Дверь со скрипом распахнулась, и на пороге появилась невысокая, но еще крепкая и активная старушка. Волосы забраны под беленький платочек, поверх цветастого платья повязан посеревший от времени, но вполне аккуратный передник.

Она посмотрела на меня с подозрением.

– Кто такая? – строго спросила она, покосившись на мои сумки. – Я ничего не покупаю. У меня и денег нет!

– Это я купила, – сказала я и протянула женщине бумагу. – А вы ведь Лана?

Старушка подслеповато щурилась, вчитываясь в текст документа.

– Ох, батюшки! – воскликнула она. – Дом продали! Как жить-то теперь? Куда мне податься?

Женщина скрылась внутри дома.

– Что делается? Куда мне, старухе, идти?! – причитала она.

Я вошла следом.

– Простите, не хотела вас расстроить. Не знала, что здесь уже кто-то живет, когда покупала дом, – попыталась успокоить я ее.

Старушка металась по дому и беспорядочно хватала вещи.

– Куда же я теперь пойду? Где мне теперь жить?! – восклицала она, повторяя по кругу вопросы.

– Вам не нужно уходить отсюда никуда, – попыталась успокоить ее я.

Но старушка меня не слышала. Из глаз ее по морщинкам стекали слезы.

– Постойте уже, Лана! – воскликнула я, преградив ей дорогу, когда она в очередной раз метнулась в сторону.

Старушка подняла на меня взгляд. Ее губа мелко задрожала.

– Дайте мне собраться, госпожа! Я лишнего не возьму, – взмолилась она. – Я уйду, как только прикажете! Вашим слугам хватит места…

– Да послушайте вы меня, мэгги Лана! – строго сказала я, взяв ее за плечи.

Старушка встрепенулась и потом немного обмякла в моих руках.

– Я не выгоняю вас, – медленно произнесла я, пристально глядя Лане в почти бесцветные глаза. – У меня и слуг нет. Я одна в этом мире. И я буду рада, если вы останетесь.

Старушка всхлипнула.

– У меня нет сил, чтобы работать с полной отдачей, – всхлипнула она. – Я уже давно не гожусь на роль служанки. А здесь мне позволили жить лишь из жалости. С тем условием, что присмотрю за домом, пока новый хозяин не прибудет.

– Тогда оставайтесь не в качестве служанки, а в качестве моей компаньонки, – предложила я. – Будем вместе жить и вести хозяйство. Вы мне здесь все покажете, научите. Ну, как я тут одна справлюсь?

Пожилая женщина утерла кончиком платка глаза.

– А разве так можно?! – удивленно спросила она.

– А кто нам запретит? – ответила я.

Я прошла в дом. Все вокруг просто кричало о бедности. Самой большой комнатой была кухня. У окна, смотрящего на дорожку, примостился стол со столешницей, иссеченной ножом. Рядом приткнулась пара кривых лавок и колченогий стул. Вместо шкафа — пара полок, где была выставлена вся нехитрая утварь.

Кажется, мой фиктивный муженек очень постарался, чтобы купить не просто дом, а найти наименее комфортный вариант, будто заранее хотел сделать мою жизнь невыносимой.

Не учел только дракон, что я с детства к разной работе привыкла, помогала бабушке. И меня уборкой и огородом не испугаешь!

Да и с пожилыми я ладить умею.

Было видно, что старушка пыталась содержать дом в уюте: на окне занавесочки, на полке вязаная салфетка, а на полу — домотканый коврик. Правда, все это имело довольно неказистый вид и нуждалось как минимум в чистке. Оно и понятно, у Ланы не хватало сил на огород и дом, да и зрение уже не то, а в кухне даже в полдень сумрачно.

Женщина смущенно топталась позади меня.

– Я сплю на первом этаже, в закутке за печкой, а наверху две спальни есть: большая и поменьше. Но я давно туда не ходила, – сказала она извиняющимся тоном.